Выбрать главу

Пенелопа постаралась не выдать свое раздражение. Ведь она хранила в тайне чувства старшей миссис Шунмейкер к Грейсону. И совершенно точно знала, что когда живописец Лиспенард Брэдли (который в эту минуту вошел в гостиную, преклонил колено перед хозяйкой и принялся расточать похвальбу её красоте) жаловался, что ему уже давно не представлялась возможность порисовать Изабеллу, он говорил в переносном смысле.

Сидящая на соседнем стуле Пруденс, младшая сестра Генри, яростно смотрела на Брэдли и Изабеллу, и если бы Пенелопа не была поглощена собственными тяготами, она бы задумалась, нет ли здесь какого-то отвратительного любовного треугольника. Много недель Пенелопа провела в томительном ожидании возвращения Генри, зная, что он не изменит своего отношения к ней и останется столь же холодным и безразличным. Но его продолжительное отсутствие укрепило её обиду на него, и теперь Пенелопе казалось невозможным наслаждаться его миловидной внешностью или сосредотачивать все силы на убеждение супруга в том, что она все-таки идеальная жена.

Он был дома уже целые выходные и за все это время посмотрел ей в глаза всего пару раз. Но, похоже, все винят в супружеской неверности именно её, и, осознавая эту несправедливость, Пенелопа с размаху сердито поставила чашку и блюдце на мраморную поверхность стола. Секунду спустя она поняла, что разбила хрупкий фарфор. Чай коричневой лужицей растекся по столу, а долька лимона скользнула на пол. Пенелопа встала, потрясенная собственной неуклюжестью. Она всегда гордилась своей аккуратностью.

— О! — воскликнула она, когда тут же появившаяся горничная в черном платье и белом переднике принялась вытирать со стола.

Брэдли тоже встал, а Изабелла посмотрела на невестку взглядом, в котором затихало то ли сострадание, то ли пренебрежение — Пенелопа не была уверена, а ведь обычно полагалась на свое умение распознавать мысли людей по мимике.

— Пенелопа, ты в порядке? — поинтересовалась Изабелла.

— Да, я… — Пенелопа поморщилась, силясь стряхнуть с себя ощущение уязвимости. — Думаю, просто немного голова кружится, так что я, пожалуй…

Пенелопа не успела заявить о своем намерении уйти из гостиной пораньше, потому что как раз в эту секунду в дверях возник дворецкий и, выдержав театральную паузу, объявил:

— Его королевское высочество принц Баварии.

Изабелла встала. Рукава её кремовой блузки скользнули вниз, пока хозяйка дома поправляла одежду.

Несколько секунд спустя Пруденс несколько неохотно поднялась вслед за мачехой. В гостиной Шунмейкеров повисло напряженное молчание. И тут вошел принц в костюме цвета слоновой кости и с соломенным канотье в руках. Он щелкнул каблуками черных парадных туфель, кивнул и принялся целовать дамам руки, шепча каждой «Вы прелестны».

К Пенелопе он подошёл в последнюю очередь и задержался возле неё, не отпуская кончики её пальцев после поцелуя. Горничная, убравшая пролитый Пенелопой чай, всё ещё суетилась поблизости, склонив голову в белом чепце с рюшами. Пенелопа жестом подозвала её и сказала:

— Что будете пить, ваше высочество?

— Шампанское.

Принц выпустил её руку, но глаз не отвел. Горничная, услышав его пожелание, забрала у гостя шляпу и пошла за напитком. Принц оказался выше, чем помнила Пенелопа, а его глаза — светлее. Казалось, он совсем не моргал, а лишь откровенно пожирал её глазами так долго, что Пенелопа даже почувствовала приятное потрясение.

— Вы уже бывали у нас? — быстро спросила она, понимая, что за ними наблюдают. — Наш дом очень красив. Члены семьи моего мужа — видные коллекционеры.

Принц наконец оторвал от неё взгляд и осмотрел обшивку потолка и богато украшенные стены.

— Да, вижу, — пресыщенным тоном отозвался он.

Пенелопа наклонила голову с высокой прической, и принц протянул ей руку, словно приглашая обойти комнату и осмотреть портреты и скульптуры. Когда они отошли от остальных присутствующих, Брэдли уселся рядом со старшей миссис Шунмейкер, а Пруденс обиженно уткнулась в книгу.

— Не могу выразить словами, как мне понравились цветы, принц…

— Можете называть меня Фредерик, мадам.

— Хорошо, принц Фредерик. Не могу выразить словами, как мне понравились цветы, хотя могу себе представить, что вас привела в замешательство утренняя заметка в «Империал». Надеюсь, вы не думаете, что я настолько некультурна, что предала вашу заботливость огласке?

— Это была не заботливость. — Принц широко улыбнулся, блеснув большими здоровыми зубами, и Пенелопа сразу поняла, что именно такой комплимент она хотела услышать. Нос принца был крупнее, чем у Генри, и Пенелопа предполагала, что причина тому королевская кровь. — Знаете, дорогая, на континенте, когда мужчина — настоящий мужчина — видит что-то красивое, что он жаждет получить, он не тратит время на замешательство, а просто выказывает свой интерес. Вот и все, что я сделал.