Я понял, что произошло. Ключник открыл мне дорогу в Закрытый мир. Часть моего сердца так и не вернулась назад. Я умер лишь на время. Ключник погрузил меня в теплую смерть со знанием дела, отдав ей ровно половину меня. Теперь я жил в двух состояниях. Я был внутри и одновременно снаружи. Новое мироощущение не вызывало во мне тревоги или чувства беспокойства. Я просто научился видеть и действовать по-новому.
Это было похоже на то, как червь, живущий внутри ореха, смотрит на огромный мир сквозь узкую щель и пытается домыслить все непонятное, стараясь вместить его в тесное пространство ореха. Птица снаружи — по ту сторону скорлупы — сквозь ту же щель билась над непосильной задачей, пытаясь развернуть сумрачный мир ореха с пульсирующим в нем белым червем, для того чтобы растворить его в бескрайнем просторе неба. В одно и то же время я был и этим червем, и этой птицей. Это состояние трудно объяснить, но как прекрасно существовать в нем, видеть то, что раньше было сокрыто мраком непонимания.
Мои руки и ноги вспыхнули огнем. Со стороны я увидел его пламя. Внутри себя я ощутил его жар. Теперь я знал, что это место зверя. Теперь я мог подчинить его и заполнить эту огненную пустоту чем пожелаю. От осознания своих новых возможностей пламя внутри меня вспыхнуло сильнее, целиком поглотив мое тело. Лишь моя голова и мое сердце остались нетронутыми. Их по-прежнему наполняла бесконечная синева чистого прохладного неба.
Закрытый мир — обратная сторона моего взгляда. Пустота яркого сна, из которого можно влиять на все живое извне, подчинять его, управлять и знать истинный смысл своих поступков. Я не совершил последнего шага в темноту смерти. Ключник остановил меня. Я сумел вернуться назад. Ключник вывел меня обратно, но с этого момента я уже не был прежним. Там, в живой темноте, сердце мое наполовину наполнилось смертью. Так я стал частью древнего знания. Теперь я понимал, что это такое — Закрытый мир.
— Ты можешь открыть глаза, — сказал мне Ключник.
Я неохотно повиновался. Первое, что я увидел в тот момент, был клин ширококрылых птиц, раскрасивших розовое предзакатное небо изумрудным отблеском своего оперения. Птицы были похожи на материализовавшееся продолжение слов Ключника. Их ленивый полет казался мне бесконечным. Самих птиц совершенно не трогала такая неспешность в движении вперед. Так было потому, что лететь им оставалось недолго. Для них горизонт был уже совсем близко.
Я понимал бесконечность движения сказочных птиц. Теперь я понимал все сразу и мог охватить одним взглядом закрытых глаз и близкий горизонт, и низкое небо, и высокий лес. Все внутри меня было рядом. Все соприкасалось и сходилось в одну точку.
— Что ты сейчас видишь? — спросил у меня Ключник.
— Птицы в небе.
— Новые знаки.
В голосе Ключника я услышал усталость.
— Если бы только знать их значение. Наверное, тогда все могло быть проще. Но эти знаки никогда не повторяются.
В этот момент птицы задрожали и медленно растворились в огненном, закатном небе.
Ключник помолчал какое-то время, а затем спросил:
— Закрытый мир, какой он для тебя?
— Странный, — не задумываясь, ответил я. — Удивительный. У меня много слов. Но все же пока он больше «странный», чем какой-то еще. Как будто я есть и одновременно меня нет. Непонятно. Странно. Легко.
Ключник удовлетворенно кивнул головой:
— Так и должно быть.
«Так и должно быть», — эхом отозвалось внутри меня. И вдруг я испытал сомнение. Смутную тревогу. С какой целью Ключник открыл передо мной новые возможности? Ведь если рассуждать трезво и забыть про окрыляющую меня силу таинства, теперь я не смогу ими воспользоваться в полной мере. Тогда зачем мне все это?
— Я не понимаю, зачем мне понадобился Закрытый мир теперь. Какой в этом смысл?
— А как ты думаешь выбрать себе спутников? Как подчинишь себе зверя?
— Я помню обряд… — начал было я, но Ключник поднял руку, и мне пришлось замолчать.
— Обряды важны, но они ничто без Закрытого мира. Обряды лишь форма знаний, а знания непостоянны и обманчивы. Не стоит доверять им. На протяжении времен только инстинкты никогда не подвергаются сомнению. Они суть нашего естества — наша первая природа. Закрытый мир тот же инстинкт, но только другого, более глубокого порядка. Почти никому не удается разбудить его в себе. Ты справился. И теперь он поможет тебе разобраться в том, что не объяснить никаким другим знанием.