Волк продолжал шумно принюхиваться. Он медленно продолжил свое движение, не поднимая головы. Он изменил выбранное мною прежде направление, резко взяв вправо. Пройдя несколько десятков метров, мы попали в прохладное течение. Туман поредел. Холодные струи подняли слежавшийся туман с земли, и я увидел, что волк идет по выложенной камнями дороге. Дорога была неширокой — не дорога даже, а скорее тропа светло-серого цвета. Трава не смогла пробиться сквозь ее поверхность, и потому ее было очень хорошо видно в контрасте с матовой зеленью, покрывшей землю по обеим сторонам дороги.
Не успел я все это как следует рассмотреть, как дорогу вновь затянул плотный слой тумана. Волк не обращал на него никакого внимания, продолжал идти вперед. Чтобы видеть дорогу, ему не нужны были глаза.
Эта дорога — второе рукотворное свидетельство Ближних Горизонтов. Первым были каменные истуканы, населенные серыми дымами — средоточиями мук жизни. Я едва смог уйти от них. Что ждать мне от этой дороги? Я решил не занимать себя пустыми измышлениями, а выяснить все по мере развития событий.
Туман тем временем снова поднялся от земли, и мне вновь стало хорошо видно серый камень. На этот раз я с удивлением увидел тусклый синий свет, разбросанный по поверхности дороги то тут то там. Я вспомнил о синем запруженном ручье, в котором сам недавно исцелился. В том месте синего света было очень много. Я осмотрелся, земля была чиста, лишь трава и деревья, как и прежде, росли по краям дороги. Здесь не было синих залежей лечебного света. Лишь отдельные тусклые, забытые всеми огни, застрявшие между каменных плит — вот все, что осталось от прошедшего здесь когда-то потока. Волк своим шумным дыханием выдувал огни из щелей, и они, обретя былую легкость, взлетали вверх, подолгу зависая в воздухе синими маяками, указывая в тумане пройденный мною путь.
Я отвернулся на какое-то мгновение, чтобы посмотреть, как синий свет прямой линией расчертил мой бледный путь, а когда повернулся вновь, то впереди я уже увидел смутную тень. Секунду назад ее не было, и вот я уже не один в тумане. Ближние Горизонты не терпели неуважения и наказывали за потерю бдительности неожиданными встречами. Силуэт был словно намеком на то, что всякий раз, как я расслаблюсь, Ближние Горизонты найдут способ, чтобы привести меня в чувства.
Силуэт тем временем становился все более отчетливым. Я видел в нем контуры человеческой фигуры с напряженно вытянутыми вперед руками.
Волк поднял голову от земли и остановился. В тот же момент мою левую руку прикрыл рычащий черный щит, а правую осветило описывающее непроизвольные дуги шипящее золото лесной кошки.
Волк медленно пошел навстречу неясному силуэту. Я увидел еще одну фигуру, стоящую напротив первой. Из-за плотного тумана ее вначале не было видно. Дорога пролегала как раз между ними. Чем ближе я подходил, тем более неясными и расплывчатыми становились эти две фигуры. Я долго не мог понять — в чем дело. Это было похоже на эффект ускользающего горизонта. Когда я подошел к тому месту, где должны были стоять обладатели силуэтов, я ничего не увидел.
Я не решался идти дальше — впереди могло быть опасно. Мгновение назад я точно видел две фигуры, и то, что они исчезли, не давало мне покоя.
Я всматривался в туман. Вокруг меня стояла ватная тишина. Я не слышал никаких звуков — ни шагов, ни дрожащей от напряжения и этим выдающей себя притаившейся нечисти — ничего, даже шорохов волнующейся под ногами травы.
И тут я увидел их. Они были рядом и стояли ровно на тех же местах, что и раньше. Ничего удивительного в том, что мне не удавалось их рассмотреть, не было — фигуры полностью состояли из тумана. Я смог рассмотреть их только потому, что весь остальной туман был в движении. Внутри же фигур туман был совершенно неподвижен.
В тумане и из тумана были выведены человеческие фигуры. Увидев это один раз, больше не видеть этого было невозможно. Я огляделся по сторонам и содрогнулся — человеческие образы буквально окружали меня. Все они протягивали руки в разных направлениях и на разной высоте. Какие-то из них тянули руки к небу, какие-то пытались показать что-то на земле, но большинство из них протягивали руки на уровне моей груди или головы. Фигуры были неподвижны. Еще я увидел за спиной каждой фигуры широко распростертые ангельские крылья. Еще мне слышался звук отдаленного похоронного колокола. Густые печальные удары, которые раскачивали меня, подчиняя своему ритму.