Валерия с горечью рассмеялась.
— Тебе никогда не добраться до Картавого!
— Посмотрим. Так где он живет?
— Вот что, парень, послушай меня. Я сама сделаю так, чтобы блондин отправился на тот свет.
— Каким же это образом?
— А уж это мое дело. Долго ему не жить. Олег, задохнувшись от гнева, резко взял ее за руку. Глаза его сузились.
— Ты это брось, — прохрипел он. — У тебя ничего не выйдет!
— Ты думаешь? — усмехнулась Валерия и выдернула руку.
Олег как-то сразу остыл. В прищуренных глазах Валерии он прочитал стальную решимость. Еще ни разу в жизни он не встречал такой женщины. От взгляда, каким она на него посмотрела, веяло жутким холодом.
— Ты спас мне жизнь, — сказала она.
— Мы в расчете, — буркнул он и, чтобы унять Дрожь в руках, засунул их в карманы.
— Я буду с тобой откровенна до конца. Так как ты тоже жаждешь его смерти, то я, пожалуй, предоставлю тебе возможность полюбоваться на его труп. Ведь даже если ты узнаешь, что он мертв, у тебя все равно останутся сомнения, не так ли? — На ее лице заиграла какая-то дьявольская улыбка. — Как говорится, лучше один раз увидеть.
— Делай что хочешь, но я тоже не буду сидеть сложа руки.
— О, это произойдет гораздо быстрее, чем ты думаешь. Гораздо быстрее!
Она повернулась и скорым шагом, почти бегом, направилась к автомобильной стоянке. Олег смотрел ей вслед. Ее вороные распущенные волосы развевались на ветру.
Лена расширенными от ужаса глазами разглядывала его голову.
— Смотрите, Николай Петрович, а здесь в коже застрял кусок стекла!
— Ну, признавайся, герой. Где это ты высадил головой витрину? — спросил старый башмачник, глядя на Олега поверх очков.
Беляев морщился, сжав пальцы в кулаки и сцепив зубы, когда Лена вытаскивала стеклянную занозу. Еще больнее было при смазывании головы йодом.
После всех этих процедур Олег посмотрел на себя. в зеркало и подумал, что на улицу ему теперь придется выходить в кепке.
— Нет, мне все это совсем не нравится, — качал головой старик. — Сегодня ты ночевать не приходишь и возвращаешься весь в крови, а завтра, глядишь, милиция за тобой явится!
Олег промолчал, улегся на диване и сделал вид, что заснул. Сквозь щель в ресницах он наблюдал за Леной. Она сидела, сложив руки на коленях, и смотрела на него. Во взгляде ее больших зеленых глаз сквозила боль. Ему стало мучительно стыдно. Эти люди тревожатся за него, он доставляет им хлопоты, вносит дискомфорт в мир их уютной квартиры. Но что он может сделать? Снять комнату? Но у него нет таких денег.
Николай Петрович ушел на кухню. Олег пошевелился, слегка меняя положение. Заныло плечо, он непроизвольно вздрогнул и скривился от боли. Он заметил, что Лена встрепенулась, у нее перехватило дыхание и она вся подалась ему навстречу. Ее реакция целебным бальзамом пролилась в его душу. Захотелось, чтобы Лена все время сидела рядом. Незаметно для себя он погрузился в сон.
В полдень на даче Картавого зазвонил телефон.
— Боря, это я, — услышал он хорошо знакомый женский голос и недовольно поморщился. — Звоню с того света!
— Ладно, Валерия, давай говори, что надо. А насчет того света — ошибка вышла. Я дал задание только по одному Сопиле.
— Серьезно? — Голос Валерии ясно говорил о том, что она ему не верит. — Ну вот что, Картавчик, мозги ты мне не дури, а слушай сюда. Сопила мне все рассказал. И про обменку, и про Гену, и Даже про то, сколько ты на этом наварил…
Валерия умолкла, дожидаясь его реакции. Старый вор некоторое время молчал, тяжело сопя в грубку.
— Так чего ты хочешь? — спросил он осторожно.
— Хочу рассказать об этом Кисе.
— Ты сделаешь большую глупость.
— А что же, по-твоему, мне остается? Сидеть и ждать твоего красавчика? Твоего ангелочка смерти?
— По-моему, мы могли бы договориться. Но это не по телефону. Давай где-нибудь встретимся.
— Нет. Неохота мне с тобой встречаться, Картавчик. И разговор у нас может быть только один. Чтоб я не стукнула на тебя Кисе, ты выдашь мне ангелочка. Можно еще тепленького.
Картавый снова промолчал. Валерия требовала от него голову Штрупа. Гена и его ребята — это единственная группировка, которую реально контролировал старый вор. Киса давно ушел от него и лишь для видимости признавал его авторитет. Поэтому расставаться с Геной в планы Картавого не входило. Но Кисы он боялся. В иные моменты Киса становился бешеным и был способен на все.
— Я не совсем понимаю тебя, — он попытался оттянуть время.
— Ты меня прекрасно понимаешь, — в голосе Валерии звучал металл. — Вообще-то наказание в первую очередь должен понести ты, но я согласна удовлетвориться одним Штрупом.
— Пожалуй, я подумаю над твоим условием. Но какие гарантии с твоей стороны?
— Гарантии? Сто тысяч баксов, которые ты выдашь мне. Вот гарантии. Гарантия того, что я ни минуты лишней не задержусь в этой стране, где ползают такие людишки, как ты и Штруп. Усек, Картавчик?
— Дело ясное, — сказал вор. — А может, перебьешься только баксами?
— Нет. Баксы пойдут в довесок к тепленькому Гене.
— Я готов накинуть.
— Нет, говорят тебе. Короче, так. Не позднее сегодня вечером я имею сильное желание видеть нашего миленького Штрупа без буквы «ша». Упакуешь его в багажник, понял? А машину твои братки пусть подгонят куда я скажу. И без фокусов. Если я не вернусь со свидания с Геной, Кисе сразу же станет известно обо всем.
— Ты можешь перезвонить через пару часов?
— Конечно. Хоть через пару, хоть через пяток. Я сегодня свободна весь день.
Картавый положил трубку и посмотрел на стоявшего перед ним Вовца. Тот весь вытянулся под его взглядом.
— Эта сучка требует, чтобы мы замочили Штрупа да еще выдали ей сто штук баксов, — сказал он. Вовец повел головой, словно ему сжимало шею.
— Все равно стукнет. Ей-Богу стукнет! Вор с кряхтеньем выбрался из кресла и принялся, по своему обыкновению, расхаживать по комнате. Иногда он останавливался у окон.
— Позови сюда Папуаса, — велел он. Вовец бесшумно выскользнул за дверь. Папуас получил свое прозвище за крайнюю худобу, смуглость и какую-то дикарскую неотесанность во всем, что не касалось его прямого занятия — взлома замков и угона машин.
— Нужен неприметный «москвичек» на сегодняшний вечер, — сказал Картавый, когда тот появился в комнате. — Езжай куда поближе, хотя бы в Люберцы, и к шести вечера будь внизу с машиной. Понял?
Папуас оскалил в ухмылке желтые зубы. Хозяин приказывает угнать подержанный «Москвич». Работенка элементарная. Не то что уводить новень-й «Мерседес» с охраняемой стоянки, хотя и с такой работой Папуас успешно справлялся.
Когда Валерия позвонила снова, тон Картавого был примирительным.
— Я согласен, — сказал он.
— Смотри, Картавчик, только без фокусов! Предупреждаю, что я сейчас пишу Кисе письмо, которое передам одному человечку. Если что со мной случится, письмо утром будет у Кисы.
— Можешь не беспокоиться. То, что тебя интересует, будет лежать в багажнике «Москвича». Деньги будут там же. А голову мы упакуем в отдельный прозрачный пакет, так что, если захочешь, ты можешь взять ее с собой.
Картавый скорее догадался, чем услышал, что , она усмехается.
— Наверное, я так и сделаю, — сказала она.
— Все будет готово к одиннадцати вечера.
— Отлично. В одиннадцать напротив парикмахерской, где мы встречались в прошлом году. Ты знаешь это место. Там тихо, и менты появляются редко.
— Хорошо.
— Чтоб в машине никого не было. Багажник оставьте незапертым.
— Само собой.
— Баксы положите сверху. Долго любоваться на Гену я не собираюсь.
— Валерия, как видишь, я соглашаюсь на все.
— Да, Картавчик, я знаю, у тебя поджилки трясутся при одном упоминании о Кисе. Не бойся.
Считай, что на этот раз пронесло. Через три дня я буду далеко отсюда…
Картавый положил трубку.
— А если Киса не явится сегодня в массажный салон, что тогда? — скорее себе, чем стоявшему перед ним Вовцу, задал он вопрос.