— Посмотри сама, откуда ему взяться?! На всех видео они только вдвоем.
— И это правильно. Если существует третий, он никогда не должен попадать в кадр.
— Но они пропали вдвоем! Если с ними путешествует еще кто-то, он тоже пропал бы, в одной ловушке с парнями. Или вызволил бы их, если оставался на подстраховке.
— Хороший аргумент, но пока мы не знаем, что там произошло. А Марина может или не знать всего, или хитрить и поэтому всего не сообщать. Так что окончательные выводы делать рано.
— Тогда посмотрим еще что-нибудь?
— Конечно, полагаю, нам нужно все видео осилить. В них могут быть крупицы важной информации. Вопрос только в том, что выбрать в первую очередь?
— Ты же предлагала смотреть что-то из недавних публикаций. Давай вот это, всего два месяца назад. И название интересное: «Неожиданная находка в заброшенной усадьбе».
— Думаешь, парни могли снова найти ценный магический предмет? Какова вероятность такого совпадения? И может ли подобное быть правдой?
— Давай посмотрим сначала. Тогда поймем, что именно ребята имели в виду.
На сей раз на экране был солидный особняк в три этажа с колоннами, балкончиками и башенками. Внешне — сильно обветшавший дом, стены неопределенного цвета, когда-то были то ли серыми, то ли светло-зелеными. Крыша кое-где очень сильно просела, но, похоже, до конца не обвалилась. Оконные рамы почти везде целые, но есть и окна с разбитыми стеклами. Дверь, как ни странно, оказалась открытой, что не совсем логично. У такого особняка обязательно должен быть хозяин, и пусть охрану в таком месте держать нерентабельно, от посягательств посторонних его должны были попытаться защитить. По крайней мере, запереть двери и окна забить досками, хотя бы те, в которых выбиты стекла.
Тем временем на видео парни вошли в дверь и стали методично обходить помещение, по пути обсуждая историю особняка. Из просторного холла осторожно поднялись по деревянной лестнице и стали обходить второй этаж.
— До революции этот дом принадлежал известному русскому художнику, вернее, страну он покинул после двадцатых годов, а дом реквизировали. И сначала в нем был какой-то наркомат. А потом, после сорок пятого года, здание отдали под детский дом. После он сменил еще насколько ведомств и хозяев, и кому принадлежит нынче, неизвестно, — рассказывал Макс.
— Это как неизвестно? — уточнил Ник.
— Слухи ходят разные, а точно узнать не удается.
— А почему мы думаем, что в доме обнаружится паранормальная активность?
— Так кроме всего прочего, слухи о здании ходят нехорошие. Говорят, что еще тогда, в двадцатых годах, художник не просто так уехал, из дома его сначала попросили, то есть обещали уплотнить, а потом и вовсе отобрали здание. И во время отъезда художник в сердцах проклял всех, кто будет отныне жить в этом доме. И слухи о том, что «дом нехороший», ходили уже тогда, в бытность наркомата. Только были эти слухи смутные и размытые, советские власти пропагандировали материализм и подобные разговоры не поощряли. А потом, во времена существования детского дома, слухи стали шириться и плодиться. Дети рассказывали, что по ночам некто стягивает с них одеяла, шумит, а иногда толкает и щипает, часто пугает в туалете. Персонал уверял, что во время отбоя кто-то ходит по коридорам, топает и мелодично свистит, а повара жаловались, что по ночам постоянно посуда гремит или даже бьется. К тому времени уже был целый список смертей в результате несчастных случаев, произошедших в здании. И в этом многие винили проклятье старого художника.
Пока Макс все это рассказывал, парни методично проходили комнату за комнатой. Объектив видеокамеры фиксировал только стены, где с ободранной краской, где с обоями, висящими клочьями. Мебели видно не было, кое-где встречались обломки стула или остов кровати. В комнатах где-то стояли межкомнатные двери, где-то они отсутствовали. В нескольких помещениях стены «украшали» надписи краской из баллончиков. Как правило, тщательно выписанные названия различных рок-групп или корявые ругательства. По всему было видно, что подростки и вандалы регулярно забираются в здание. Парни как раз обсуждали этот момент, когда наверху послышался достаточно громкий топот шагов. Ребята синхронно переглянулись, поинтересовались друг у друга, не слышится ли им, нагнетая загадочную атмосферу. А потом резво рванули на третий этаж.
— У них что, напрочь отсутствует инстинкт самосохранения? — не выдержала я. — Нельзя так бежать ночью по необитаемому помещению, освещенному лишь фонариками и подсветкой на штативе. Тем более по необитаемому дому, что давно пустует: впереди может подстерегать буквально что угодно. А человек, за которым они так неосмотрительно погнались, может быть неадекватен или вооружен, или и то и другое сразу.