Выбрать главу

Вот так я и убил первого человека, но пока что ни о чем не жалею. Так надо. Вокруг поднялся гвалт, визжали женщины и дети, а на меня напала какая-то апатия.

— Брось ствол! — прозвучал приказ слева. Я заторможено обернулся и увидел тех самых копов, только теперь они целились в меня из своих пушек, укрывшись за тележкой лоточника.

Я бросил ствол, обернулся к ним спиной, стал на колени и заложил руки за голову. Не прошло и пары секунд, как меня уткнули мордой в землю и защелкнули браслеты.

— Черт. Надо было прежде антидот вколоть.

Глава 21

Едва вспомнив о антидоте, я сразу же сообщил ментам, что красный шприц очень важная штуковина. Втирать им всю тему с кукловодом я не стал, но попросил как можно быстрее пообщаться с начальством. Конечно же меня не послушали, просто запихнули в дежурную тачку и отправили в обезьянник. Хорошо хоть не общий, наверное, посчитали слишком буйным. И только через несколько часов в классической допросной я встретился с толстомордым мужиком. Он окинул меня уставшими поросячьими глазенками, хмыкнул что-то в моржовые усы и вальяжно бросил на стол пухлую папку. Первые его слова прозвучали на латыни, и я даже уловил общий смысл, но не больше.

— Только тилу, — сказал я.

— В молчанку играть не советую, — сказал он на знакомом мне праймлингве с сильным южноевропейским акцентом, после чего умостился напротив.

— Убитого зовут Айк Киллиан О’Лири. Он нейрокукловод, я, соответственно, нейромарионетка. Не знаю как долго живут грибы после смерти носителя, но постарайтесь сохранить колонию для производства антидота.

В комнате повисла тишина, глазенки следователя забегали как сканеры отмечая каждую деталь моего облика. Мент недовольно надул щеки. Я его не торопил, пускай переварит услышанное. Человек уже настроился, что я буду молчать или на крайний случай юлить, но никак не говорить правду.

— Ты под дурачка косишь, или действительно хочешь, чтобы я в это поверил?

— Второе, — как можно четче произнес я. — Имя легко проверить, сделать анализы с его и моей колоний тоже особого труда не составит. Так же советую связаться с моим кораблем. — Я понимаю, что втянул команду в неприятности, но в данной ситуации, это оптимальный вариант, особенно когда мои слова подтвердятся. Да и старый лис должен что-то придумать. Смешно, после всего, именно на Каната и его хитрозадость я возлагаю основные надежды.

— Бочка покинула порт едва ли не в тот же самый момент, как ты устроил переполох на Фонтанной площади. Границы полиса покинула до того, как наши ВВС успели их перехватить. На связь не выходит.

Неприятная новость, но не смертельная. Убийства в плане не было так что думаю капитан просто перестраховывается, хотя действие больше подходит старику.

— А команда?

— По официальным данным полис не покидала, но думаю ты уже сам по себе.

— Тогда не будем терять времени, усильте охрану тела. Было бы неплохо собрать несколько образцов из колонии Айка и держать их отдельно в укромных местах. Проверьте имя, что я вам дал и сделайте анализы. До того, как мои слова подтвердятся, у всего сказанного будет слишком малый вес. Я буду говорить правду, а вы требовать, чтобы я не врал. Только нервы друг другу измотаем. — Я забылся и попытался махнуть рукой, да только звякнул цепочкой наручников, продетой в кольцо на столе.

Полицейский гневно вздыбил усы, попытался просверлить меня взглядом поросячьих зенок, но у меня не было ни силы, ни желания играть в эти игры. Я легко отвел взгляд и замкнулся в себе. Через полминуты молчания полицейский схватил папку, притащенную явно для антуража и покинул допросную. Я просидел еще некоторое время в одиночестве, а потом явился человек в синем халате, чтобы взять пробу из колонии на моем многострадальном затылке. Меня снова отправили в камеру — тоже одиночку, но уже в подвале здания, с толстой металлической дверью и тусклым светильником на потолке. Зато там имелась отличная, узкая и твердая как дубовая доска койка. Самое то для человека, привыкшего спать на спине и не вертеться, а уж если он измучен паранойей и душевными терзаниями… Я отключился без задних мыслей с очень хорошим предчувствием и верой, что все образуется.

Разбудил меня лязг тяжелого металла и скрип дверных петель. Пока я садился, растирал лицо и разминал затекшую шею, вошли гости. Охранник притащил стул, который тут же занял маленький, жилистый человек в черном костюме. Неприметное округлое лицо было гладко выбрито, широкий ирокез коротко стрижен, а кофейные кляксы на висках не сильно отличались по цвету от тона его кожи. Толстый морж из допросной замер рядом. Пока я отдыхал, его папка заметно похудела, веки обзавелись тенями, а зенки несколькими красными прожилками и теперь отсвечивали усталой злобой. Он тоже был не против присесть, но ему не предлагали.