— Понимаете, это тело мертвое. Давно. Более года. Оно отлично сохранилось, как видите. Мы проводили с ним массу опытов. Проверяли тестами, замеряли все возможные волновые излучения. Даже психологические тесты для контактирующих с ним людей ввели. И поняли, что не продвинулись вперед ни на шаг. Зато доказали одинаковую реакцию физиологического отторжения при первом контакте.
— Что это за существо? Оно подвергалось мутации? Почему оно такое… ну, вы понимаете…
— Эмилия, открой ячейки с противоположными фазами цикла, — попросил Феофан Аркадьевич.
Та кивнула и приступила к работе. Феофан Аркадьевич подозвал Богдана ближе.
— Не волнуйтесь, больше такой реакции у вас не будет.
Богдан не спешил доверять старику, однако подвинулся и заглянул в другой цилиндр.
Если забыть о том, что ниже пояса существо казалось кастратом, оно выглядело обыденно и походило на обычного человеческого подростка. Худощавого, с плоской грудью и чуть впалым животом. Серая кожа, светлые, словно полосатые волосы. Человек как человек, только перенесший травму или операцию. Ничего общего с тем первым, уродом.
— Это потомки колонистов?
— Не совсем. Мы провели полный, насколько позволяет оборудование, генетический анализ. Некоторые гены искусственно изменены и влияют на внешний вид, а также на наличие особого биологического цикла. Обменные процессы, ускоренная регенерация, длинный список достоинств. Возможности мозга тоже изучаем, но мертвый материал охлаждает наш пыл. Ряд особенностей вообще никак не удается классифицировать. Скорее всего, они обусловлены эволюционным процессом. Эти существа, можно сказать, запрограммированы вычленять все лучшее и пополнять свой генофонд. Уникальные создания. Одно могу сказать: организм достаточно сложный и лишь отчасти является человеческим. Мы сделали смелое, но пока бездоказательное предположение: колонисты пытались прижиться на Янусе несколько десятилетий, прежде чем составили одну из отдельных, но быстро размножающихся групп-рас. Одной из их программ по внедрению в систему могла быть насильственная ассимиляция. Тогда это еще было разрешено, хотя такая политика резко повышает вероятность возникновения военных конфликтов. Мирное сосуществование на чужой территории предполагает не только культурный обмен, но и новые технологии, все то, что может привлечь аборигенов к торговле и слиянию культур, но не к войне. Трудоемкое, сложное, затратное занятие. Однако существовала одна узконаправленная программа, которую подозрительно быстро запретили. Это я ссылаюсь на выдержки из исторических и научных источников того периода, раскопанных в нашей библиотеке. Эта программа предполагала изменения на генном уровне, проще говоря: превращение человеческого образца в третий вид, промежуточный. Поскольку инопланетяне и люди могут быть совершенно несовместимы биологически, это очень опасное занятие. А если и удастся создать такой гибрид, не факт, что он окажется способным к размножению, не выродится, не получит непредсказуемые мутации и прочее, прочее, прочее.
— Значит, у колонистов могло получиться… вот это?
— Зря вы с таким пренебрежением, Богдан, — миролюбиво произнес Феофан Аркадьевич.
Через пару ячеек от их цилиндра выехали еще два точно таких же. Эмилия активировала их, а затем нахально улыбнулась Богдану. Доктор привлек его внимание легким постукиванием по прозрачной поверхности.
«Дятел», — раздраженно подумал Богдан.
— Смотрите. Наше существо можно назвать мифическим словом — андрогин. У него три пола. Вот тело в промежуточной фазе. А в тех двух цилиндрах крайние точки цикла: мужчина и женщина. Мы предположили, что часть позднейших рас Януса, таких как катаринцы, тау или мешлинги — это совершенно новые виды. Они возникли после того, как появились шантийцы с их способностью скрещиваться с физлингами, представителями одной из основных рас. Родство с ящерами доказать пока не удалось. Не хватает материала.
— Я запутался, — мрачно констатировал Богдан, переходя за Феофаном Аркадьевичем к другим цилиндрам.
Доктор оказался прав, таких негативных эмоций он больше не почувствовал. Шантийцы крайних состояний показались ему даже симпатичными. Ну, по крайней мере, женщина. Маленькая грудь, узкие кисти и ступни, длинная, изящная шея. Она скорее походила на неуклюжего подростка, а не на хорошенькую девушку. Такую как Эмилия, например. Но, он готов был признать некое очарование такой хрупкости, особенно после испытанного потрясения от вида «оно».
— Они всю жизнь так меняются? — спросил Богдан. Эмилия стояла рядом, прислонившись к нему боком. Как бы случайно.