— Не боишься собственной дерзости? Ведь я могу превратить тебя в камень.
— Не думаю, что Великий змей позвал меня сюда, чтобы получить новую статую, — усмехнулся я. — Тем более, если я не ошибаюсь, вы только что уже обновили коллекцию.
Медуза улыбнулась.
— С чего ты это взял?
— Вспышки в темноте. Две сразу. Вот и предположил.
— Верное предположение.
— Я могу спросить, кто это был?
— Соглядатай Зевса.
Я присвистнул.
— Так это было даже не просто убийство, а политическая диверсия?
— Господин Офион приказал оберегать вас от любых столкновений с другими богами и обеспечить беспрепятственное и безопасное передвижение на его территории.
Тут я вспомнил эпизоды «нечеловеческого духа». И спросил:
— Стало быть, вы давно наблюдаете за нами?
— Не очень. В любом случае, это не имеет значения. Скажи своим людям и нелюдям, чтобы оставались здесь и не делали глупостей. Дети Офиона присмотрят за ними.
Конечно, оставлять ребят в окружении диковинных зверюшек, у которых шут знает что на уме, мне не очень хотелось.
Но если таковы условия переговоров, делать нечего.
Я кивнул.
— Хорошо. Дай мне пять минут.
Инструктаж был короткий и четкий: клювом не щелкать, чуть что не так — мочить всех и валить назад, не дожидаясь моего возвращения.
И поскольку ни одна зараза ни словом, ни намеком не стала мне возражать, я сразу понял, что чихать им на мои установки. Все равно все сделают по-своему, и я никак не смогу им помешать.
Вся свора Офиона осталась с группой.
К Великому Змею нас с Демкой отправилась провожать одна только Медуза.
— Ну и как поживает господин Офион? — спросил я, когда мы ушли на приличное расстояние от остальных и молчание показалось мне тягостным и напряженным. — Не жарко ему тут у нас?
— Он же змей, а не тюлень, — покосилась на меня Медуза. — Почему ему должно быть жарко?
— Ну я вроде тоже и не тюлень, и не змей, но… — я запнулся, чувствуя всю бесперспективную нелепость нашего диалога: — Ладно, давайте лучше помолчим…
— Да, так лучше, — отозвалась Медуза. И змеи у нее на голове дружно зашипели, соглашаясь.
Так, в абсолютной тишине, время от времени переглядываясь с Демкой, мы шли около двух часов. За это время стало совсем темно, и только светящееся золотом чешуйчатое тело Медузы освещало нам путь.
В конце концов, обойдя очередной валун, мы оказались перед входом в пещеру, похожую на большой и широко раскрытый рот горы, жутковато подсвеченный изнутри горящими факелами.
«Что-то, что-то, что-то, что-то, что-то есть у бегемота. А я солнышко поймал, а я солнышко поймал!» — почему-то прозвучала у меня в голове дурацкая песенка или считалка из мультфильма, о котором я кроме этой бормоталки больше ничего не мог вспомнить.
Но из каменной пасти и правда будто сияло проглоченное чудовищным монстром светило.
К слову, о монстрах: у входа никого из симпатяг Офиона не было видно.
— Он ждет вас внутри, — сказала Медуза.
И, развернувшись, пошуршала куда-то во тьму, теряя прежнее свечение и в буквальном смысле исчезая из виду.
Я кивнул Деметре.
— Готова?
— Кажется, — с кривоватой улыбкой ответила она.
Я прищурился.
— Не понял. Мне кажется, или ты побаиваешься ползучего старика?
— Признаться, я и сама не знаю, — честно ответила Демка. — Для меня он что-то вроде древнего прадедушки, вполне себе легендарного, но при этом печально известного прогрессирующей деменцией и агрессивными припадками.
— О нет. Поверь, на выжившего из ума он однозначно не похож, — сказал я и взял ее за руку. — Пойдем.
Первая галерея, наполовину открытая звездному небу, оказалась пустой. Один из узких коридоров, тянущихся от нее вглубь горы, был освещен фонарями и явно намекал, куда нужно двигаться дальше.
Миновав узкий проход, мы очутились в еще одной галерее. Факелы, закрепленные на стенах, гудели на сквозняке и потрескивали. Справа под каменным навесом из наплывов породы блестел бездонный прозрачный глаз небольшого горного озера.
В глубине пещеры, расположившись по кругу, неподвижно сидели полностью обнаженные люди — молодые крепкие мужчины примерно моего возраста. Правда, все они были ущербными — у кого-то на плечах имелось по две головы, кому-то не досталось руки или выросло слишком много шерсти на теле. Одному вообще достались развесистые оленьи рога.
А в центре живого круга, обвивая своим огромным телом не меньше двух десятков огромных яиц, лежал праотец олимпийской династии.
— М-ммм, долгош-ш- данные гости, — вкрадчивым голосом проговорил великий змей, поднимая голову. — Мальчики, поприветс-с-ствуйте же Даниила!..