— Поезда? А это что?
Я схватила Нэйтаса за руку и потащила вниз по лестнице:
— Зачем спрашивать, когда можно самому всё увидеть? Давай уже быстрей! Надо успеть догнать Стэнна до восьми часов. А то я проснусь и так его и не увижу. У нас всего четыре часа осталось!
Мы спустились к кассам, купили проездные карточки, вышли на платформу, и я спросила у Нэйтаса:
— Куда След ведёт? В какую сторону?
Надо было определить, на какой поезд садиться.
— Туда, — растерянно сказал Нэйтас, глядя в темноту туннеля. — Пойдём?
— Ни в коем случае! — я испуганно схватила его за руку. С него ведь станется: спрыгнет на рельсы, и пошагает. Спасай его потом из-под колёс. — Сейчас сюда поезд подойдёт, мы в него сядем и поедем.
И взяла его крепко под руку, чтобы парень не сиганул куда-нибудь с перепугу, услышав гул приближающегося состава. Но Нэйтас держался храбро и только чуть побледнел, увидев в глубине туннеля быстро приближающийся свет.
Поезд затормозил, прямо перед нами открылись двери, одна толпа народа выплеснулась из вагона на платформу, вторая толпа хлынула внутрь, заполняя освободившееся пространство. Я втащила своего спутника в вагон и, наконец, облегчённо вздохнула: поехали. Всё-таки, переживала я за Нэйтаса. Слишком много новых впечатлений обрушалось на него за сегодняшний день. Он, конечно, колдун, да ещё и полицейский, но всё-таки, какой он, в сущности, ещё ребенок. Весь день у меня было ощущение, что я себе ненароком сыночка приобрела: наивного, восторженного, требующего постоянного внимания. А он ведь меня лет на сто старше.
Я вздохнула, вспомнив Стэнна. Его бы мне и в голову не пришло так опекать. В любой ситуации он был старшим. Даже в детстве он всегда брал ответственность на себя, оберегал меня, защищал. И здесь бы он тоже не растерялся, сумел бы сориентироваться в незнакомой обстановке. Где-то он сейчас? Что с ним? Если он потерял память… Ох, нет, лучше об этом не думать.
Я дёрнула Нэйтаса за рукав, знаком показав, чтобы он наклонился, и сказала ему прямо в ухо, чтобы не привлекать внимания окружающих:
— Будь внимателен, не пропусти момент, когда надо будет выходить.
Он кивнул и снова уставился в окно, разглядывая проплывающие платформы остановок.
— Парк культуры, — в очередной раз сделал объявление приятный женский голос.
«Интересно, долго ещё ехать?» — подумала я, и в этот момент Нэйтас рванулся к дверям, расталкивая уже начавших входить пассажиров. Мы ломанулись за ним, и едва успели выскочить, как двери закрылись, и поезд продолжил свой путь.
— Ну, ты даёшь, — практически выругалась я. — Раньше не мог сказать? А если бы мы за тобой не угнались, и ты бы тут один остался?
— Так получилось, — смущённо пожал плечами парень. — Я ж не нарочно. Поздно почувствовал, что дальше След теряется.
— Ладно. Куда идти?
Мы перешли на кольцевую, проехали ещё одну остановку, снова пересели, и, в конце концов, оказались на Третьяковской. Выйдя на улицу, зашагали в потоке прохожих, куда-то свернули и, наконец, вышли к закованной в бетонные берега реке, прогулялись по набережной, взошли на мост… и я остановилась, словно на стену натолкнулась, прошипев сквозь зубы:
— Стоять!
Мои спутники замерли, вопросительно глядя на меня.
— Нэйтас, посмотри на парня в синей рубашке, который на перилах сидит. Вон, около фонаря. Что у него в руках? Жезл? — прошептала я.
— Жезл, — согласился Нэйтас, бросив взгляд на синерубашечника и сразу отвернувшись.
— Откуда у него Жезл? — возмутилась я. — Это не Гэттор, и не Стэнн. Как у него Жезл оказался?
— Давай подойдём и спросим, — предложил дед Горыныч.
Я кивнула, и мы, не спеша, чтобы не спугнуть, зашагали к парню, разглядывавшему Жезл так, словно тот у него только что в руках оказался. Он его и крутил, рассматривая со всех сторон, и пальцем ковырял, и даже на зуб попробовал. Я уж испугалась, не съест ли он его, пока мы добираемся.
Но, наконец, мы дошли до парня, выстроились в полукруг, взяв его в окружение, и я, шагнув вперёд, вежливо поздоровалась:
— Здравствуйте!
Парень вскочил, настороженно оглядывая нежданных гостей.
— Это что у вас? — я кивнула на Жезл, который он так и держал в руках.
— А тебе-то что? — грубо ответил этот тип, возмутив меня до глубины души своим хамством. Мне захотелось объяснить ему, как надо разговаривать с дамами, но я сдержалась. Его не перевоспитаешь, а Жезл надо было забрать во что бы то ни стало.
— Да ничего, — пожала я плечами. — Просто у моего знакомого сегодня точно такую же штуку спёрли. Интересно, правда?
И, сменив интонацию, зловещим шёпотом спросила:
— Сам отдашь, или отбирать придётся?
Парень посмотрел на нас диким взором, оглянулся по сторонам, и вдруг одним движением перекинулся через перила, повис на кончиках пальцев на краю моста и — прыгнул в реку.
Мы кинулись к перилам и увидели этого камикадзе уже стоящим на палубе выплывающего из-под моста прогулочного катера.
— Как не вовремя катер подвернулся! — простонала я. — Уйдёт ведь!
— Не уйдёт! — твёрдо сказала Ефросинья Анисимовна. — Вон ещё катер стоит, берём на абордаж.
И она кинулась к стоящему у парапета маленькому открытому катерочку, ожидающему желающих прокатиться по водной глади. Мы бросились за ней.
Вскочив на катер, Ефросинья Анисимовна, не обращая внимания на сидевшего на скамье капитана, рванула к рубке.
У капитана оказалась отменная реакция. Несмотря на ошеломление, вызванное неожиданным нападением, хозяин катера мгновенно сориентировался в обстановке и, вскочив, ринулся за ней, но Нэйтас вскинул руку вперёд ладонью, сделав останавливающий жест, и мужчина сразу успокоился, уселся на лавку и уставился на бегущие за бортом волны.
— Ты был к себе слишком строг, — уважительно посмотрела я на молодого мага. — Ты хороший колдун.
— Да разве это колдовство? — смущённо улыбнулся тот. — Так, детские фокусы.
Катер, управляемый твёрдой рукой Бабы Яги, набирал ход, и мы быстро догоняли уже довольно далеко отплывший пароходик с воришкой. Я бы сказала — слишком быстро. О том, что у нас что-то неладно, я поняла, когда люди, идущие по набережной, стали останавливаться, показывать на нас пальцем и фотографировать. Но мне уже некогда было разбираться в причинах такого внимания. Я во все глаза высматривала парня с Жезлом.
— Вон он, на палубе!
Как раз в этот момент парень обернулся и, увидев нас, попятился от перил. Может, он испугался, что мы вооружены и пытался спрятаться от пуль среди пассажиров — не знаю.
— Как мы его ловить будем? — выкрикнула я, пытаясь перекричать шум ветра.
— Я сейчас прыгну! — проорал в ответ Нэйтас.
— Не надо никуда прыгать, — спокойно сказала баба Яга, но мы её очень хорошо услышали, несмотря на то, что она стояла спиной к нам. — Горыныч сейчас его доставит.
Я оглянулась, отыскивая Степана Ильича, но его в катере не было. А ведь я точно помнила, что он сидел позади меня, да ещё в восторге в ладоши хлопал, подскакивая на месте от возбуждения, вызванного такой лихой погоней.
Я опять посмотрела на воришку, тихонько продвигавшегося в сторону закрытой палубы, видимо, желая спрятаться под её крышей. Но вдруг, на глазах изумлённой публики, он взмыл вверх и, с диким воплем, перебирая ногами, словно бегун, прыгающий через барьер, по воздуху помчался к берегу.
Раздался общий удивлённый вопль, защёлкали затворы фотоаппаратов, а парень от ужаса выпустил Жезл, который камнем полетел в воду.
— Жезл! — заорала я, но тут Нэйтас протянул вперёд руку, и Жезл, у самой воды сменив траекторию движения, влетел к нему в раскрытую ладонь. Нэйтас так крепко сжал его, что я поняла: отобрать у него Жезл теперь можно будет только вместе с жизнью.
Баба Яга развернула катер, и мы помчались обратно к мосту.
— А куда Горыныч вора доставит? — поинтересовалась я.
— Да в тот сквер, где мы кровь Стэнна увидели. Сдаётся мне, этот парень сможет нам прояснить ситуацию.
— Далеко, — погрустнела я. — Пока мы доберёмся…