— Вика такую чушь несла!
— Знаешь, Жень, я ничего не помню. Я так напился! По-моему в таком состоянии ни у кого ничего получиться не может.
— А ты пьяный буйный?
— Нет, — сказал Ярослав. — Я спал, или отрубился совсем.
— А я как напьюсь, мне всех любить охота, — хихикнула Женька.
— Так ты для этого пиво покупала? — догадался Ярослав. Стало обидно. Неужели трезвой девчонке он ни зачем не понадобится?
— Не… Ты — это ты. С тобой и так можно. Ты на самом деле красивый.
— Жень, я тебе кое-что скажу. Только пацанам не разболтай, а то они меня совсем сожрут, — Ярослав перевернулся на спину и посмотрел в ободранный потолок, — меня Сергей Фёдорович к себе жить позвал. Насовсем. Я в июле уеду.
Женька приподнялась на локтях и заглянула ему в глаза:
— Правда?
— Да. Мне повезло. Теперь надо хорошо себя вести, чтобы он не передумал.
— Ярик, — растерянно пробормотала Женька, — а как же я? Ты меня бросишь?
— Нет. Мы с тобой когда хочешь, можем встречаться. Я к тебе буду приходить, а ты ко мне. Я уже попросил у Сергея Фёдоровича, чтобы нашего Барсика к нам взять. Он разрешил.
— Здорово, ты такой хороший, — Женька встала, подошла к двери и с видимым усилием отодвинула гирю. — А то мамка меня бросила, я думала, что и ты, Ярик, бросишь. Пойдём чай пить.
Чай был в пакетиках, с ежевикой, пили его из надтреснутых чашек. Ярослав прислушивался к новым ощущениям. Теперь он стал другим, теперь у них с Женькой будет всё хорошо. Вообще ему здорово повезло в жизни. Давно не везло, а тут вдруг раз — и всё сложилось, как в мозаике. И Женька и Сергей Фёдорович… Теперь можно не завидовать ни Вике, которая едет на лето к тётке, ни Лысому, которого забирает — страшно подумать — родной отец. Только что это за отец, к которому можно поехать только на месяц? Правда, у Ярослава всё же была баба Валя. Именно — была. Потому что теперь Ярослав решил, что бабушки у него нет. Ну и не надо! У Сергея Фёдоровича будет даже лучше. Он не станет орать на Ярослава по любому поводу, как это делала бабушка, не станет давать подзатыльники и прикладываться к бутылке. Баба Валя не то чтобы сильно пила, но иногда на неё находило. Тогда она сначала пела неприличные частушки и хихикала, потом плакала, жалела всех подряд и лезла целовать Ярослава мокрыми противными губами. А его от запаха алкоголя тошнило… Но главное — он теперь не ребёнок. Он мужчина.
Ярослав ещё раз посмотрел на Женьку. Та, громко причмокивая, пила чай. Может она и не симпатичная, но душевная, а это важнее. И теперь это надолго. Навсегда…
25
Экзамены у всех подходили к концу, и теперь Ярослав целыми днями пропадал у Сергея Фёдоровича, возвращаясь в детдом лишь на ночь. Вместе им было интересно — если они не занимались переводами, то копались на участке. Ярослав с удовольствием сажал и поливал рассаду помидоров, которую привезла им бабка — хозяйка дома. Сергей Фёдорович сообщил бабке, что Ярослав тоже будет жить здесь, и она не стала возражать. Называла его внучком, накормила пирожками и велела следить за посадками. Ещё Сергей Фёдорович сказал, что Ярославу, несмотря ни на что, надо закаляться и стал каждый день обливать его во дворе из шланга. Было холодно, но весело. Вообще Ярослав старался помогать: убираться, чистить картошку, даже один раз принёс воды, за что Сергей Фёдорович его отругал.
Потом они поехали к бабе Вале за разрешением на попечительство. Сергей Фёдорович хотел съездить один, но Ярослав настоял на своём. По правде сказать, он боялся, что баба Валя откажет Сергею Фёдоровичу и собирался устроить ей большой скандал и выпросить разрешение любым способом. Всё получилось по-другому. В автобусе Ярославу стало плохо, и у бабы Вали он тихо лежал, дожидаясь вечернего рейса в город, а Сергей Фёдорович помогал ей наточить тяпки и лопаты. Разрешение баба Валя дала сразу. И даже прослезилась, целуя Ярослава напоследок. Ярослав удивился, когда Сергей Фёдорович пообещал бабе Вале приехать летом полоть картошку, но Сергей Фёдорович сказал ему:
— Всё-таки она тебе родня… Мало ли, что было. Может, лучше, что она тебя в эту деревню не увезла. Теперь получишь нормальное образование.
Ярослав хотел возразить, но потом подумал, что Сергей Фёдорович прав. Увези его бабушка сразу из больницы, он бы и Сергея Фёдоровича не встретил, и вообще неизвестно, что бы с ним стало…
Двадцать второго июня, когда во всех школах проходили выпускные вечера, в их детском доме тоже был выпуск. Скорее формальный, чем настоящий: уезжали совсем только две девчонки, закончившие одиннадцатилетку. Вика и Денис, едва осилившие девятый класс, и поступавшие теперь в училища, оставались жить в детдоме. Арнольд, Краб и Ярослав были оставлены на второй год. Юра Шнайдер решил идти в десятый класс. Тем не менее праздник назывался выпускным и предполагал поход в парк днём, чаепитие и концерт вечером. Ярослав не хотел идти, но Сергей Фёдорович его отправил почти силой. Сказал, что нечего сидеть в четырёх стенах, и так последние два дня провёл за печатной машинкой. И Ярослав послушался.