— По ногам, — неожиданно глухо отозвался Криг.
— Что? — удивился первый.
— По ногам стреляй, говорю, — терпеливо повторил широкоплечий, с хрустом разминая кулаки. — Сам знаешь, что меня Хряк с тех пор, как я одну из его баб придушил, наверх не пускает. А мутка, хоть и в партаках вся, но вроде, ниче, не сильно страшная.
— Да ты что? — нахмурился Барт. — Батюшка за такое может и…
— Да срать я хотел на твоего попа, — раздраженно фыркнул громила и принялся стягивать с себя дождевик. — Хочешь, чтобы я тебе помог, будешь стрелять по ногам, а потом ни слова никому не скажешь, понял.
— Понял, — как-то сразу весь поник первый.
— Да не боись ты, — хмыкнул широкоплечий и ядовито усмехнулся. — Мы ее, все равно, потому удавим. Ничего твой «батюшка» не узнает.
Неожиданно за спиной заговорщиков раздалось чуть слышное звяканье.
— Что за… — начал было Криг, задрав голову и обернувшись, осекся на полуслове. — Черт, — выплюнул он сквозь зубы.
— Не совсем, мальчики. — Спрыгнув с края навеса, наемница склонила голову набок и, сунув палец в ухо, запрыгала на одной ноге. — Вода натекла, — пояснила она опешившим мужчинам и широко улыбнулась. — Так что, последние пару фраз я, считайте, что не слышала… Ну, что, разойдемся миром или, все же, потанцуем, сладенькие? А то я немного замерла… — Прекратив прыгать, женщина взмахнула рукой, и в ее ладони будто из ниоткуда появился обрывок длинной, массивной цепи.
— Срань… — поморщился Криг и, смерив презрительным взглядом гибкую, затянутую в насквозь промокший комбинезон фигурку наемницы, с усмешкой хрустнул костяшками пудовых кулаков, — а мне говорили, что ты, вроде как, повыше будешь…
— Отойди! — Взвизгнул первый и неуловимо быстрым, явно заранее отрепетированным движением чиркнул колесиком, видимо, выполняющей роль фитиля примотанной к стволу самопала старой, еще довоенной, пластиковой зажигалки.
Зло зашипели, вспыхивая одна за другой, примотанные к стволам любовно покрытые воском спички; свистнула цепь, и мужчина, прижав ладони к окровавленному лицу, повалился на колени.
— Чтобы нам не мешали, сладенький, — повернулась к громиле наемница, небрежно притоптав упавший в грязь все еще дымящий карамультук, ласково улыбнулась и отбросила в сторону цепь. — Ну что, милый, потанцуем немного? Погреемся? Или зассал?
— Ты что творишь, Дохлая?! — Влетев в трактир, Михо широким шагом пересек зал и навис над меланхолично обгладывающей куриную ножку наемницей. — Ты чего, мутантово отродье, себе позволяешь?!
— Четыре сотни… — невнятно прочавкала девушка. — И, если ты, милый, еще не понял, будет еще пятьдесят за каждый неверный взмах твоего грязного помела.
— Какие, к хренам, сотни?! Ты Барту башку пробила, а у Крига все руки-ноги переломаны! Костоправ сказал: чудо будет, если ходить смогут и, хоть, ложку в руках держать!!
— А в следующий раз и шею сверну для полного комплекта. — Отложив в сторону наполовину обглоданную куриную ножку, Элеум, скрестив на груди руки, уставилась в переносицу Михо тяжелым, немигающим взглядом. — И им, и любому другому, кто на мое добро свой поганый глаз положит. Уяснил? Это мой грузовик, и, если я предпочитаю спать на мягкой кроватке, а не в кабине, это не значит, что можно пытаться воровать мои вещи.
— А если я сейчас людей кликну? — Опасно прищурился Михо. — У нас для таких, как ты, и столб есть специальный. Костер-то соорудить — дело нехитрое, а вот уголь горит без дыма, сразу не сдохнешь. Батюшка наш уже третий день меня по этому вопросу пилит.
— Вот, значит, как вы тут развлекаетесь, — фыркнула, видимо, совершенно не впечатленная словами старосты женщина и, с сожалением покосившись на недоеденный завтрак, принялась громко хрустя суставами, разминать пальцы. — Можешь попробовать, сладенький. Только подумай вот о чем. Сколько вас здесь? Дворов пятьдесят, так? Значит, народу сотни две… Ну, решите вы меня взять, и что? Огнестрела у вас почти нет, все Легион забрал. А если с самопалами да вилами припретесь… — В руках наемницы рыбкой мелькнуло и тут же пропало лезвие длинного ножа. — Работяги твои кирками махать, конечно, привычны, но они не бойцы. Человек двадцать-тридцать я даже голыми руками положу, точно. Потом вы, конечно, меня может, и сомнете… Ну притащите на костер, ну спляшете свои танцы ритуальные, перепьетесь на радостях… Только вот незадача: твои люди никогда не смогут справиться с той тварью в шахтах. А других охотников я тут что-то не вижу. Сколько у вас, кстати, пропало? Уже семеро, да? — Откинувшись на спинку стула, наемница неспешно покопалась в поясной сумке и извлекла из нее мятую самокрутку. Чиркнула спичка, и в закопченный потолок трактира ударила тугая струя горького, пахнущего дешевым табаком и жжеными гнилыми тряпками, дыма.