Миша вдруг побежал, почему-то ощущая, что их время неумолимо тает, утекает как песок сквозь пальцы. Он непроизвольно сжал кулаки, словно пытаясь удержать хоть несколько песчинок, их шероховатость чувствовалась чуть ли не физически.
Воздух сгустился. Миша вяз в нем как в киселе, все вокруг замедлилось, будто в дурном сне или страшном фильме.
Миша видел, как стоящий рядом с Гулей высокий парень обернулся и… толкнул ее локтем. Случайно, не специально. И Гульку качнуло в сторону дороги и мчавшейся прямо на нее машины.
Миша узнал (и не поверил себе!) в автомобиле тот самый темно-синий «Опель», из-под которого он сегодня уже выдергивал сумасшедшую девчонку. Сейчас она балансировала на кромке тротуара, и Миша сердцем чуял: еще секунда, и…
Он успел. Пусть болели мышцы, и огнем жгло легкие, но Гулька была рядом, на грязном асфальте, у его ног. Испуганная, с ободранными ладонями, но живая.
Миша, еще не придя толком в себя, зло встряхнул ее за плечи и прорычал:
– Тебя что, магнитом тянет сегодня под машины?!
Он гулко сглотнул, когда Гуля подняла на него свои чудные глаза – черные, как самая темная ночь, и изумленно прошептала:
– Я вспомнила…
– Что?
– Она коснулась меня своей веткой и сказала, что лишит удачи, пусть мне будет плохо…
– Что за глупости?! – возмутился Мишка.
И тут же подумал, что это наверняка последствия шока: дважды за день едва не попасть под машину… перебор для любого, не то что для слабой девчонки!
Гуле было страшно. Она ругала себя, обвиняя в глупости и дурацких суевериях, но всплывшие в памяти Анкины слова забыть или хотя бы «отодвинуть в сторону» не получалось. Они набатом звенели в голове, каждый раз чуть на иной лад, но смысл оставался тем же – устрашающе грозным.
А тут еще Гуле все время чудился чужой взгляд в спину – недобрый и почему-то насмешливый. Она пыталась оглядываться, но ничего подозрительного не замечала: улицы казались полупустыми, а редкие прохожие бежали по своим делам – им дела не было до нее.
Гуля радовалась, что не одна. Несколько раз она поскальзывалась и не падала лишь благодаря Мишке, последний раз он удержал ее едва ли не за шиворот. А ведь и тротуар не скользкий, песком посыпан.
Никогда в жизни Гуля не была столь неуклюжей! Всегда говорили, что она пластична и прекрасно танцует, в своей танцевальной студии она часто солировала…
Гуля внезапно услышала чужой смех, совсем близко, испуганно дернулась и снова едва не упала. Мишка, придерживая ее за локоть, раздраженно прошипел:
– Да что с тобой? Ты подошвы сапог маслом сегодня смазала?! Не скользко же совсем!
– Извини, – виновато пробормотала Гуля. Обернулась, пытаясь вычислить смеющегося, но никого не увидела.
Ей бросило в лицо горсть снега, Гуля зажмурилась, протирая глаза. И вскрикнула от неожиданной боли: наверное, тем же порывом ветра на нее стряхнуло с дерева тонкие острые ледышки-сосульки. Гуля подняла голову: обледеневшие ветки рябины над ней тонко и насмешливо зазвенели-засмеялись.
Гуля отпрянула в сторону и снова вспомнила вчерашний вечер: именно такой вот льдистой веточкой Анка ее «заколдовала».
– У тебя лицо в крови, – сказал Мишка. – Подожди секунду.
Он бросился к аптечному киоску. Купил бумажные носовые платки и быстро надорвал пачку. Велел Гуле стоять спокойно и аккуратно убрал салфеткой яркие алые капли у правого века.
– Еще сантиметр, и в глаз бы попало. Сегодня явно не твой день, – Мишка выбросил платок в ближайшую урну.
«Хорошо, если только день, – печально подумала Гуля. – Никогда бы не поверила в такую ерунду, как сглаз, расскажи кто другой об Анкиной «волшебной» палочке. Звучит так глупо…»
Анка пришла в школу к третьему уроку и порадовалась, что никто из учителей не обратил на ее опоздание внимания. Наверное, решили, что она в поликлинику ходила и принесла записку от мамы, обычно так и бывало.
О вчерашней глупой шутке в классе тоже забыли, да и на сайт вечером никто из одноклассников не заглядывал, Анка перед сном проверяла.
Так всегда: там то густо, то пусто. Иногда прицепятся к чему-то и несколько дней пережевывают, а то вообще днями никто не отписывается. Зайдут, увидят, что ничего нового нет, и тут же уходят. Анка и сама так же поступала.
Анка бросила на стол учебник и оглянулась: Гуля сидела там же, куда перебралась вчера. А на соседнем стуле лежал Мишкин рюкзак. Анка сразу его узнала – коричневый, потертый, с кармашками, но без всяких рисунков.