На кухне как всегда было тихо, мама редко баловала нас вкусными завтраками. Обычно она крутилась перед зеркалом, считая, что мы с братом уже довольно взрослые и можем самостоятельно сварганить себе бутерброды с чаем. Однако в холодильнике не оказалось колбасы или сыра, а чай закончился еще вчера.
Я коротко вздохнула, разглядывая пустые полки. Когда буду возвращаться, обязательно стоит забежать хотя бы за хлопьями и молоком, иначе мы точно умрем с голоду.
Закончив с мыслями о еде, я вышла в коридор, остановилась перед зеркалом и причесала свои каштановые волосы, которые уже достигали лопаток. Намазала губы прозрачным блеском и, накинув на себя серый тренчкот, отправилась в школу. Хорошо еще, мы жили в десяти минутах от учебного заведения, не приходилось трястись в час-пик в общественном транспорте.
Последние школьные дни тоже не особо радовали. У нас практически постоянно шли проверочные тесты, а обсуждение предстоящих выпускных экзаменов не затихало ни на минутку. Правда сегодня как-то в корне отличалось… Даже чересчур.
Все началось после третьего урока, мы как раз с девчонками переодевались на физкультуру в раздевалке. Лиля закончила первой и выскочила в коридор, ей звонил отец, а я задержалась, пытаясь распутать дурацкую шнуровку на кедах. И тут неожиданно раздался вой сирены. Он был настолько громким, что сердце у меня едва не остановилось. Одноклассницы побросали вещи и выбежали наружу, а я почему-то так и застыла, сидя на корточках.
Через несколько долгих секунд сработала пожарная сигнализация, с потолка полилась вода. Я подняла голову, капли хаотично падали на мое лицо, волосы и за шиворот. Все это напоминало тропический дождь где-то в азиатской местности с вечным летом и духотой. Довольно быстро я промокла до нитки.
В коридоре послышались шаги, голоса, кажется, кричал учитель физкультуры. Я же продолжала стоять в раздевалке, словно ничего странного не происходило. Подумаешь, сирена вовсю воет. В груди даже ни разу не екнуло от страха. В рюкзаке запиликал телефон, и я двинулась к открытому шкафчику, чтобы ответить на входящий вызов. Под ногами шлепала вода, словно я ступала по лужам, а не по напольному покрытию в здании. Но, не дойдя двух шагов до места икс, я вздрогнула от неожиданного скрипа.
Дверь в раздевалку с грохотом распахнулась, на пороге вырос Громов. Да, да, тот самый! Его короткие волосы, черные, словно смоль, были мокрыми, а вдоль острых скул стекали капли тропического “дождя”, сигнализирующие о приключившейся беде в здании. Однако мой взгляд зацепило не это, а отсутствие майки на Яре. Я никогда раньше не видела его обнаженной груди, кубиков пресса на животе и широких плеч. Вблизи юный хоккеист казался большим, словно дуб, и уверенным, как настоящий король джунглей.
Мысли вмиг растерялись, к щекам моментально прильнул румянец. А уж когда Громов ступил на женскую территорию, захлопнув за собой дверь, я и вовсе смутилась. Он несколько раз оглянулся, будто его кто-то преследовал.
— Это женская, — прошептала я, пребывая в легком ступоре от происходящей ситуации.
— Плевать, — буркнул он. Голос у Ярослава был холодным, с легкой хрипотцой, но при этом глубоким с насыщенным тембром.
Правда, как следует насладиться его звучанием мне не удалось. В коридоре явно происходил какой-то движ, нервная суматоха. Судя по всему, старшие кого-то искали и планировали вот-вот ворваться в раздевалку.
Яр еще раз оглянулся, его глаза дымчатого цвета будто сделались еще мрачнее, словно в этом парне поселилась промозглая осень. Он резко шагнул на меня, а потом нагло схватил за запястье. Я и рта открыть не успела, как мы оба с ним оказались в двойном шкафчике, который располагалась в дальнем углу раздевалки. Единственный в своем роде, для чего существующий, непонятно. Громов силой запихнул меня внутрь, сам же встал напротив и захлопнул за нами дверцы.
— Ты спятил? — прорычала я, планируя выйти. Однако Ярослав закрыл проход, уперевшись ладонью о железное основание.
— Помолчи, — грубо отозвался он, чуть склонившись надо мной.
— В здании может быть опасно. Да и с какого перепугу я должна молчать?
— Нет никакой опасности, а молчать ты должна, потому что я тебя об этом очень вежливо прошу, — все в том же тоне ответил Громов. Мне захотелось его ударить и желательно с ноги, но тут в раздевалку кто-то вошел. Теперь даже если бы я выскочила, мои действия указали бы скорее на что-то запрещенное, будто я участница спланированной акции мятежа, нежели жертва, попавшая в шкаф случайно. Вряд ли бы мне кто-то поверил.