— Кикаха! — позвала Анана.
Он подбежал к ней:
— Что?
— Тот человек — ну, помнишь, в одеянии землян-европейцев конца восемнадцатого или начала девятнадцатого века! — сказала она возбужденно.
— Человек, которого мы видели в летающем замке Лавалитового мира. Я только что заметила его!
— А где он был — заметила?
Анана покачала головой:
— Знаю только, что не в здании. Он шел лесом. Но такие деревья могут расти и на Земле, и в Многоярусном мире, и на сотне других планет. Ни зверей, ни птиц я не видела.
– “Все страньше и страньше”[2], — сказал по-английски Кикаха. — Он снова посмотрел вокруг и добавил: — Не думаю, чтобы нам удалось разузнать здесь что-либо еще. Мы не можем без конца сидеть и ждать, надеясь, что мелькнет изображение Рыжего Орка, или незнакомца в старинном костюме, или — хотя видит Бог, как бы мне этого хотелось! — Вольфа с Хрисеидой.
— И все же хорошо бы запомнить дорогу и когда-нибудь вернуться сюда.
— Мы вернемся. А теперь пора уходить. Мне не очень-то улыбается перспектива снова очутиться в башне, но у нас нет выбора.
Они подошли к стене, где находились невидимые врата. Кикаха поднес к губам рог и затрубил. Воздух замерцал, и перед ними появилась каменная башня, где они недавно были. Анана шагнула через врата, Кикаха — за ней. Но он обернулся, чтобы бросить последний взгляд на усыпальницу.
И вдруг увидел, что куб засиял множеством лучей разных цветов и оттенков. Они вспыхивали, гасли и в мгновение ока сменялись новыми. Труп, окутанный оранжевым сиянием, начал медленно погружаться на дно куба.
— Погоди! — крикнул Кикаха.
Но склеп уже скрылся из виду. Кикаха успел лишь заметить, как крышка куба приподнялась.
Кикаха не стал объяснять Анане, зачем он снова трубит в рог. Однако на сей раз вход в гигантскую гробницу не открылся. Их перенесло совсем в другое место.
Кикаха был в отчаянии. Видно, не судьба им вернуться когда-нибудь в усыпальницу.
Он машинально трубил снова и снова, но их все несло и несло по цепи.
Через какое-то время они очутились на цветущей равнине с травой по колено. Далеко впереди темнела кромка леса, за ней вздымалась каменная стена — такая высокая, что вершины ее не было видно. Стена тянулась вправо и влево насколько хватало глаз. В ярко-зеленом небе сияло желтое солнце, такое же яркое, как на Земле.
Им надо было выбежать из зоны действия врат, пока те не понесли их снова по кругу. Кикаха с Ананой подпрыгнули, как два зайца, напуганные койотом, и рванули вперед. Они сразу поняли, на какой планете находятся.
А находились они на планете, именуемой Алофметбин, что в переводе означает “Многоярусный мир”. Эту планету Кикаха любил больше всех. Широкая каменная стена вдали представляла собой один из пяти колоссальных монолитов, из которых состоял Многоярусный мир, созданный в виде Вавилонской башни. Кикаха с Ананой находились на одном из монолитов, хотя и не знали каком.
Когда они остановились, Анана спросила:
— Тебе не кажется, что врата дали нам подозрительно много времени?
Нам удалось от них удрать, а ведь такого раньше не бывало.
— Я думал об этом, — сказал Кикаха. — Но мы не сможем узнать наверняка. И все же ты права: похоже, будто поезд, следующий без остановок, притормозил немного, чтобы дать нам спрыгнуть.
Она кивнула. Лицо ее было угрюмо.
— Боюсь, кое-кто специально это подстроил.
— Рыжий Орк!
ГЛАВА 4
— Очень даже возможно, — сказала Анана. — Он вполне мог создать эту цепь, чтобы ловить в нее своих многочисленных врагов. Не исключено, что он сделал это задолго до того, как мы с тобой появились на сцене. Быть может, нам удалось проскользнуть в аварийный выход, который он устроил для себя лично.
— Все может быть. Как говаривала ваша тоанская мыслительница Манату
Ворсион, “порядок складывается из беспорядка, а в беспорядке есть свой собственный порядок”, что бы ни означало сие выражение. Но в любом случае подозрительно мне все это.
— Да ты всегда был подозрительным, разве нет?
— Когда жил на Земле, не был. Там я был всего лишь осмотрительным. Но события, происходившие здесь после моего появления, заставили меня подозревать всех и каждого, за исключением нескольких человек, и просчитывать ситуацию на несколько ходов вперед. Хочешь долго жить — гляди в оба. Это не паранойя. Параноики не просто подозрительны: они принимают за действительность то, что на самом деле существует лишь в их расстроенном мозгу. Опасности же, которые я подозреваю, реальны или могли быть реальными.