Несмотря на тяжелое положение молодой Советской республики — голод в Питере и Москве, экономическая разруха, вражеская блокада, Россия посылала в Туркестан оружие, боеприпасы, хлеб, медикаменты, отряды добровольцев-коммунаров. В августе 1918 года Советское правительство направило на Каспий военные суда для борьбы с интервентами.
Июльские дни 1918 года были самыми тяжелыми для советских пародов Средней Азии. Почти все города Закаспия — Ашхабад, Красноводск, Кизыл-Арват, Мерв — были захвачены контрреволюционными мятежниками.
Мятеж в Закаспии — звено общей цепи выступлений контрреволюционных сил, стремившихся соединиться в единое кольцо фронтов и задушить Советскую власть.
Закаспийские контрреволюционеры — правые эсеры, меньшевики, феодально-байская верхушка аулов — пришли к власти по трупам многих честных советских людей. Так называемый Временный исполнительный комитет Закаспийской области, возглавленный правым эсером Ф. А. Фунтиковым, установил в Туркмении режим террора и произвола. Враги стремились прежде всего расправиться с большевиками, советскими работниками, сознательными рабочими и даже с членами мелкобуржуазных партий, если они сочувствовали Советской власти, поддерживали ее мероприятия. Мятежники злодейски убили народного комиссара труда Туркестанской республики П. Г. Полторацкого, комиссара А. И. Фролова и многих других верных сынов партии и парода. Среди них были девять советских работников и командиров Красной Армии, которые вошли в историю как девять ашхабадских комиссаров.
В первые дни мятежа был схвачен член Ашхабадского Совета Иван Андреевич Кукаев, работавший весовщиком на железнодорожной станции [10]. Товарищи по партии, зная его популярность среди рабочих, хорошо понимали, какая судьба ожидает этого большевика, если вовремя не прийти ему на помощь. Воспользовавшись возбуждением среди железнодорожников, вызванным арестами, большевики С. И. Сунгуров, Е. А. Олифер и С. Ф. Щеглов от имени союза служащих станции написали прошение о выдаче И. А. Кукаева на поруки. Белогвардейские власти, на первых порах заигрывавшие с железнодорожниками, представлявшими внушительную силу в Закаспии, то ли с каким-то умыслом, то ли по ошибке освободили арестованного11.
Правый эсер Фунтиков, лично знавший И. Кукаева как члена исполкома Ашхабадского Совета, спохватился было, но поздно. Кукаев скрылся в подполье и настолько искусно, что его так и не разыскали. Вместе с другими товарищами он скрывался в доме машиниста Павла Андреевича Морозова 12.
Начальник города Ашхабада Худоложкин, бывший контрабандист, промышлявший преступной торговлей опиумом, докладывал белогвардейскому Закаспийскому правительству: «Мне сообщили, что Кукаев (Комтруд) уже не проживает у себя на квартире и есть сведения, что он выехал в Астрахань. Наблюдения за его квартирой первый факт подтвердили, второй — о его выезде — еще не установлен» 13.
Расстрел ашхабадских комиссаров
Оставшиеся на свободе большевики, естественно, были обеспокоены судьбой арестованных комиссаров: многие из них являлись членами Закаспийского Совнаркома. 20 июля 1918 года большевики, собравшись на свое первое подпольное собрание, разработали детальный план освобождения арестованных комиссаров. Большие надежды они возлагали на заседания суда, где собирались выступить в их защиту, а в случае необходимости организовать в помещении суда панику, напасть на конвой и силой отбить арестованных14. Для спасения комиссаров подпольщики предполагали также развернуть широкую политическую борьбу — использовать рабочие собрания, профсоюзы и другие массовые организации, чтобы разоблачить контрреволюционеров, потребовать немедленного освобождения арестованных. По всей вероятности, сказалась неопытность ашхабадских большевиков, наивно предполагавших, что мятежники будут проводить какое-то расследование, судить комиссаров открытым судом, где можно было бы выступить в их защиту и создать какое-то общественное мнение о произволе властей.
Яков Ефимович Житников
Планам патриотов не было суждено сбыться. В ночь на 23 июля 1918 года белогвардейцы под предводительством Фунтикова и Гаудица[11] неподалеку от станции Аннау тайком расстреляли девять ашхабадских комиссаров. Два месяца спустя руками этих же палачей будут убиты 26 бакинских комиссаров. Но эти расстрелы не разрушили большевистское подполье, наоборот, разожгли пламя патриотической борьбы.
10
11