Давно уже кончился рассказ, а Эдисон и Васюрка все еще сидели молча, готовые заплакать – они ведь раньше не знали, какой путь прошла их учительница.
Копь шел в гору, напрягаясь изо всех сил. Начался перешеек. Все встали с саней: на ходу можно быстрее согреться, да и лошади легче. на самой вершине, когда уже собирались снова сесть в сани, Васюрка толкнул Эдисона.
– Навстречу кто-то едет!
И верно, снизу поднималась подвода. Лидии Ивановне пришлось сойти с дороги н скрыться в густом ельнике. Элисон и Васюрка отъехали сажен на 10 – 15 и начали для вида проверять упряжь. Около них остановился серый жеребец, впряженный в легкую, красивую кошевку, в ней сидел известный всему поселку толстяк Жердев. В медвежьей дохе он сам походил на медведя. Мясник с трудом вылез из кошевки.
– Крушение поезда, что ли? – спросил он, не здороваясь.
– Да вот супонь перевязывали, – ответил Эдисон.
– Спичек не найдется ли, женихи?
Эдисон достал коробок, сам свернул цигарку и закурил вместе с толстяком.
– Куда направились? – допытывался Жердев.
Отвечал, как условились, один Эдисон:
– Сами знаете, праздники подкатывают: рождество Христово и Новый год. За елкой едем!
– За елкой? – удивился мясник. – А какие черти понесли вас в такую даль? Эвой сколько елок кругом, выбирай любую!
Шурка затянулся, выпустил не спеша дым, сплюнул деловито и сказал:
– А что толку в этих елках? Ни красы, ни радости. Одно слово – сосна! Мы думаем настоящую срубить, за пихтой едем в хребет, здесь-то ее не найдешь.
– Это верно! – согласился Жердев и пошел к кошевке.
Едва он скрылся за поворотом, Эдисон зашептал Васюрке:
- Если бы он только пикнул против нас, я бы его уложил на месте.
– С тобой Смит-Вессон?
– А как же!.. Ну, иди за Лидией Ивановной да про револьвер помалкивай!
...В пади между двух хребтов приютился маленький улус – место зимнего жилья бурят-скотоводов. Эдисон с бугра осмотрел селение.
– Можно! – сказал он, довольный, и стегнул коня. – Пошевеливайся, Гнедко!
Подвода остановилась у крайней юрты. Над ее низкой крышей торчал шест, на нем болталась баранья шкура – это условный знак, что в улусе нет подозрительных людей.
Среди юрты горело несколько сухих сучьев. На железном тагане висел большой котел, накрытый деревянной крышкой. Цыдып Гармаев усадил приехавших вокруг очага на потнике из овечьей шерсти и подал в расписных деревянных чашках чай с молоком. Дым, правда, ел глаза, но на это никто не обращал внимания, с мороза чай был очень кстати. Сам Гармаев сидел тут же и курил трубку.
– Жердева не видели? – спросил он.
– Попался навстречу, толстый черт! – ответил Эдисон, прихлебывая чай.
– Он тут скот покупал. Говорит, что большевикам шибко худо теперь – броневик из Читы пришел. Спрашивал, кто бывает в улусе и зачем. Про учительницу тоже спрашивал. А я чего знаю? Я ничего не знаю!
Цыдып рассмеялся тихо и налил гостям по второй чашке.
После чая Эдисон и Васюрка помогли Цыдыпу перенести в другие сани четыре травяных мешка с японским рисом и аккуратно укрыть их сеном, как это делал Хохряков. Стали прощаться. Лидия Ивановна поцеловала смутившихся ребят.
– Спасибо, родные! Может, еще увидимся!
Эдисон и Васюрка поехали в горы рубить пихту.
Глава двадцать вторая
НОВЫЙ ГОД
Школьников распустили на рождественские каникулы. «Молодые тайные революционеры» по вечерам собирались у Кузи делать елочные игрушки. Эдисон и Васюрка приходили тоже, но сначала не хотели «заниматься пустяками» – им ли, уже работающим на ремонте пути, возиться с игрушками! Однако устоять они все-таки не смогли – слишком уж весело было за столом вокруг коптящей керосиновой лампы.
Мастерили, что могли. Каждый принес из дома спичечные коробки и обклеил их газетой или телеграфными бланками: цветной и белой бумаги не было. Кузя сходил в лес. Собранные им сосновые шишки, подвешенные на ниточки, казались очень красивыми. Ленька, мурлыча под нос, ловко мастерил из листков старых тетрадей угольники и квадратики, потом надувал их и получались лодочки, гармошки, чертики. Вера старалась над корзиночками и коробочками. Оказалось, что Пронька умеет вырезать цветы из бумаги. Васюрка притащил из депо медную стружку, ее можно развесить на елке, как гирлянды.
Эдисон отрезал от красной наволочки небольшой кусок материи и прикрепил его к твердой проволоке. Этот флажок решили водрузить на верхушку елки. Общими силами склеили длинную бумажную цепь, вышла она не очень яркая (использовали обложки тетрадей и выдранные из книг разноцветные рисунки), но зато ею можно было обернуть елку несколько раз.