” Кто меня тянул за язык? Прошу всевышних, пожалуйста, пожалуйста...”
– Сколько у тебя было девушек?- выкрикнула Алиса.
“Спасибо.”
– Может не надо? Не хочу этого знать,- перебила парня Олимпия. – Да, думаю этот факт не всем интересен,- поддержала Лили. – Ладно, тогда глупый вопрос. Мы все знаем на него ответ, он слишком лёгкий, но, Сириус, ты изменял Олимпии за время ваших отношений? Поцелуи, постель, считаете всё,- поменялась Алиса.
“Ну она не должна сознаться”- подумал Блэк.
– Нет, конечно. – Это было ожидаемо и... – А врать не хорошо,- перебила Джеймса Марлин,- разве ты не помнишь, что было три дня назад? – Что было три дня назад?- Олимпия напряглась и насторожились. Она медленно начала отстраняется от Блэка и смотреть ему в глаза. – Ты что не рассказал ей? Ну как же, пустой коридор, я в короткой юбке, она в Больничном крыле. Ты почти не сопротивлялся. Тот поцелуй запомнится мне надолго. Все удивлённо уставились на парня, а он смотрел в пол. – Сириус Орион Блэк, скажи, что это не правда,- Олимпия не заметила, как её голос дрогнул, но поняла, что глаза уже щипали,- Сириус Орион Блэк, ответь,- она начала выходить из себя. – Это правда,- тихим голосом ответил парень. Он не мог посмотреть на какого-то, особенно на любимую. Голд ощутила, как земля ушла из под ног, мир перевернулся, сердце ёкнуло, а может оно просто разбилось. Сейчас ей хотелось крушить всё на своём пути, но больше всего хотелось плакать. Лечь в кровать, уткнуться носом в подушку и плакать- вот в чём нуждалась Голд. Первое настоящее предательство, и от кого? От того, кто говорил, что она делает его счастливым, от того, кто утверждал, что всегда будет с ней, от того, кто клялся в верности и просил доверия. Олимпия не смогла контролировать себя, поэтому слёзы покатились сами. Какая разница, что все увидели её слабость, если любимый человек воткнул нож в спину. Истерика поступала, но девушка держалась. Она всхлипнула и сказала сквозь слёзы: – Как ты тогда сказал? «Я обещаю, что ты не пожалеешь, ты не разочаруешься во мне», так вот, я разочаровалась, ты сделал мне очень больно. Олимпия встала и собиралась выйти, но её схватили за руку. Она знала, кто это был, поэтому без раздумий дала пощёчину. Разница была в секунду, что придавало действиям эффектности, как в кино. Но это не глупый фильмец из жанра мелодрама, здесь всё очень даже реально. Голд повернулась и, пригрозив пальцем, сказала с яростью в глазах, наполненными жидкостью: – Если ещё раз, Сириус Орион Блэк, ты ко мне не то что подойдёшь, а притронешься, ты пожалеешь, что тогда что в баре сел ко мне. Олимпия громко хлопнула дверью и побежала вниз по лестнице. Она старалась скорее попасть в комнату, поэтому бежала быстрее и быстрее. Голд что-то пробубнила Полной даме, и через четыре минуты девушка лежала в кровати, рыдая в подушку. Она начала кричать, бить кровать, пинать одеяло, кусать руки и не заметила, как её птица вылетела в окно. Заснула Олимпия точно до прихода соседок, но даже в царстве Морфея ей не удалось расслабиться. *** – Никуда ты не пойдёшь! – Лили, мне нужно с ней поговорить. – Наговорился уже, поверь, сейчас ей меньше всего хочется видеть тебя. Рыжеволосая перегородила дверь Блэку собой и не выпускала ни его, никого. – Да, ладно вам. Пусть хоть попытается, вряд ли его болтавня что-нибудь исправит, зато вместе посмеёмся над истерикой Голд,- непринуждённо сказала Маккиннон. – Закрой хлебальник, пока я лично не вмазал тебе. – Римус, Римус, тише, успокойся,- Алиса держала Люпина,- но он в чём-то прав, Марлин. – Успокоемся все. Нам пора спать, каждый идёт по своим кроватям и никуда больше, Сириус. Мы выйдем последние,- безжизненно сказал Джеймс. Поттер поцеловал перед сном свою девушку и дождался пока все выйдут. – Я... – Нет, послушай меня сейчас, Блэк. Это низко, очень низко. Ты рассказывал мне о своей любви к этой девушке, называл её при мне “миссис Блэк”. И что ты сделал? Что ты сделал? Олимпия была самым лучшей и единственной парой для тебя. Хотел оправдаться, оправдавайся перед ней, но она тебя и слушать не станет. На её месте я сделал бы тоже самое. Джеймс вышел за дверь и оставил Сириуса одного. Он смотрел в одну точку и вспомнил, как на этом месте он впервые поцеловал Олимпию, девушку, которая доверилась ему и девушку, которую он упустил.
====== Часть 23. Исправить не получилось ======
Утро отображало внутренние состояние Олимпии. На улице было темно, холодно и вместо снега лил дождь. Девушка открыла глаза и поняла, как сильно у неё болит голова. И это не удивительно, вчера она крачала, била всё вокруг и пролела столько слёз, что подушка до сих пор вся мокрая. Голд закрыла глаза, чтобы уснуть, но любимые соседки ей не дали, то в чём она нуждалась. Кто-то уронил что-то со стола, а с соседней кровати послышалось шиканье и шёпот: – Будь потише, Олимпии нужно поспать. – Прости, я нечаянно. Ей необходимы силы и это не удивительно, она такой разгром устроила. – Точно, когда мы вошли, я подумала, что в комнате побывало торнадо. – Лили, нельзя её судить, Блэк такая тварь и скотина, что часть меня думает, что произошедшее было ожидаемо. – Не знаю, мне казалось Сириус действительно любит её. Он ни к кому, так не относился, как к Олимпии. Раздался стук в дверь, Голд решила продолжить театр одного актёра и не стала “просыпаться”. Алиса и Лили заботились о подруге, поэтому бросились открывать дверь. – Где она? Мне нужно поговорить с Олимпией. – Блэк, заткнись, Олимпия спит. Уходи отсюда, пока я в тебя непростительное не кинула. – Прошу, цветочек, это очень важно. Дайте мне увидеть её. – Сириус, ты сделал ей очень больно. Если ты переступишь порог этой комнаты, я лично использую “Круцио”, а меня только и похвалят,- голос принадлежал Алисе. Дверь хлопнула и больше не было смысла притворяться. Олимпия встала с кровати и повернулась лицом к девочкам. Они сразу подбежали и обняли её. Голд ощутила приятное тепло внутри, но оно было настолько крошечным, что быстро исчезло. Когда Лили и Алиса отпрянули от девушки, Эванс спросила: – Как ты? – Такое себе. – Прошу, не расстраивайся, Сириус ещё тот урод,- сказала Алиса. – Не надо меня жалеть. Сама дура, повелась на эти “обещаю”, “доверься”. Ещё и бабушку послушала. – Что?- не поняла Лили. – Не заморачивайтесь, я сильно разворотила комнату? – Теперь не заморачивайся ты, мы всё убрали,- успокоила Эванс. – Простите, я пойду в душ, а потом на завтрак. Олимпия зашла в ванную и включила воду. Девушка сняла одежду и встала под горячие струи. Немного легче стало дышать и напряжение уходило. Сделав все процедуры, она посмотрела в зеркало. Её выбесила слабость, глупое доверие, надежды и мечты. Голд сжала правую ладонь в кулак и разбила им отражение. По костяшкам текла кровь, а осколки рассыпались по всему полу. Олимпия открыла кран с холодной водой и подставила руку. Сначала щипало, но потом всё пришло в норму. У неё не было ни сил, ни желания что-то исправлять, но зеркало вернуть стоило бы. Щелчком пальцев осколки соединились, как пазл. Девушка вышла в полотенце и с мокрой головой, соседки уже ушли и теперь можно было спокойно одеться, без всяких вопросов и неловких молчаний. Олимпия надела чёрное однотонное нижее бельё и белую рубашку. Голд застёгивала нижние пугавицы, как резко открылась дверь. *** Мародёры готовились к новому учебному дню. Римус и Питер приготовили вещи с вечера, Джеймс был почти готов, а Сириус не торопился. Никто не разговаривал с Блэком, он сам не хотел себя видеть, что уж говорить про других. Даже Поттер за утро ни слова не сказал. – Скажите уже что-нибудь, мне надоело молчать. Кричите на меня, упрекайте, но не молчите. – А что нам сказать? То, что ты урод, скотина, сволочь и лжец? Так вот, Бродяга, ты урод, скотина, сволочь и лжец,- не выдержал байкот Джеймс. – Хоть ты, Сохатый, заговорил. Я действительно виноват, но этот поцелуй ничего не значит, я люблю только Олимпию. – Но это не нам надо говорить, а ей. Сириус, иди к этой девушке и скажи, что ты чувствуешь. Может после этого она тебя простит,- сказал Римус. – Вы шутите? Она и смотреть на меня не станет. Я даже никогда такого не говорил. – Сириус, пора учиться, всё делается в первый раз. Тем более, у тебя большой стимул,- Петтигрю подбешивал Бродягу, нон тот был прав. – Вот тебе ещё один совет: не медли,- Джеймс встал напротив друга. Блэк уверенно кивнул головой и быстрым шагом вышел из спальни. Парень был в женском крыле и направлялся в давно известную комнату. Он постучался и ему открыли Лили и Алиса. – Где она? Мне нужно поговорить с Олимпией,- Сириус пытался высмотреть её. – Блэк, заткнись, Олимпия спит. Уходи отсюда, пока я в тебя непростительное не кинула,- сказал Лили более тихим голосом. – Прошу, цветочек, это очень важно. Дайте мне увидеть её,- парень посмотрел на девочек с надеждой. – Сириус, ты сделал ей очень больно. Если ты переступишь порог этой комнаты, я лично использую “Круцио”, а меня только и похвалят,- Алиса выглядела грозно и сразу закрыла дверь перед носом Блэка. Парень решил подождать пока выйдут соседки его цели и самому пробраться в спальню. Он спрятался в углублении за гобеленом и ждал. Пришлось долго стоять и , в какой-то степени, не зря. Две гриффиндорки с пятого курса из соседней комнаты вышли в коридор, встав рядом с местом укрытия. – Как тебе спалось?- спросила одна. – Шутишь? Я проснулась в середине ночи, потому что эта новенькая с седьмого курса кричала. – Странно, я не слышала. – Кое-кто спит в берушах, вот и не слышал. Мне кажется она и комнату громила, такие звуки страшные издавала – Подожди, а не она ли лежала в коме месяц и встречается с Сириусом Блэком? – Вот она пролежала, надоела ему, он её и бросил. Думаю, они вчера растались, поэтому новенькая и спать никому не давала. – Ну и ладно, это было ожидаемо. Пошли быстрее, иначе Маркус все блинчики съест. Пятикурсницы ушли и Сириус остался один. Лили и Алису не заставили себя долго ждать. Они что-то бурно обсуждали, и , не задерживаясь, ушли. Парень ради проверки ещё постоял. Блэк незаметно подошёл к одной из множеств дверей и застыл.