Епископ взял книгу в кожаном переплете, раскрыл ее и принялся медленно перелистывать страницы. Потом закрыл и отложил в сторону.
– Ты говоришь, мой брат во Христе отошел с миром? – спросил он у Джиба.
– Он знал, что умирает, – ответил тот, – знал и не боялся. Он был таким старым…
– Да, старым, – произнес епископ. – Я помню его с тех пор, когда сам был еще мальчишкой, а он – человеком зрелого возраста. Наверно, ему тогда исполнилось тридцать или около того. Впрочем, я могу ошибаться. Уже тогда он служил Господу. Я в его годы воевал, был капитаном здешнего гарнизона, оборонявшего Пограничье от демонов Пустынного Края. Лишь постарев и расставшись со своими солдатами, которых отозвали отсюда, я стал слугой Господа. Ты говоришь, мой друг пользовался всеобщей любовью?
– Никто не желал ему зла, – сказал Джиб. – Он дружил со всеми: с Народом Болот и Народом Холмов, с гномами…
– Но вы не его веры. Я подозреваю, вы не придерживаетесь никакой веры вообще.
– Знаете, ваша милость, если я правильно понял, что вы имеете в виду, то вы угадали.
– Как это на него похоже! – Епископ покачал головой. – Как похоже! Он никогда не спрашивал у человека о его вере. По-моему, ему было все равно. Даже если его воззрения были ошибочны, он заслуживает уважения. И то, что вы все вместе принесли мне предметы, которые он поручил передать, – лишнее тому доказательство. Только не подумайте, что я вам не рад. Мы всегда рады гостям, они бывают у нас так редко!
– Ваша светлость, – сказал Корнуолл, – по поручению отшельника к вам явился только Болотный Джиб. Хэл из Дерева-с-дуплом был нашим проводником.
– А дама? – спросил епископ.
– Она под нашим покровительством, – ответил Корнуолл с запинкой.
– Вы очень ловко избегаете говорить о себе.
– Мы с гоблином направляемся в Пустынный Край. Что касается Енота, он – приятель Хэла.
– Еноты меня не интересуют, – заметил довольно-таки раздраженно епископ, – хотя я против них ничего не имею. Любопытное создание, этакая мохнатая игрушка.
– Он не игрушка, ваша светлость, – возразил Хэл, – он друг.
Епископ сделал вид, что не расслышал, и обратился к Корнуоллу:
– Вы сказали, в Пустынный Край? Не многие люди ныне отваживаются проникать туда. Позвольте предупредить вас: там небезопасно. Что вами движет?
– Он ученый, – объяснил Оливер, – ищет истину. Он идет туда, чтобы провести исследования.
– Хорошо, – одобрил епископ. – Человеку не пристало гнаться за мирскими богатствами. Искать знания – значит угождать душе, хотя, боюсь, ваше стремление к истине будет вам не слишком надежной защитой.
– Ваша светлость, – проговорил Корнуолл, – книга…
– Ах да, книга. Праведная книга и весьма, весьма полезная. Сотни лекарственных рецептов, большинство из которых, я уверен, были до сих пор известны лишь отшельнику. Но скоро о них узнает все человечество.
– Кроме нее, – продолжал Корнуолл, – отшельник послал вам еще один предмет.
– Конечно, конечно. – Епископ как будто смутился. – Я совсем забыл. Увы, старость не радость. Память с возрастом, к сожалению, лучше не становится.
Он взял завернутый в ткань топорик, развернул его – и застыл в изумлении. Потом молча повертел в руках и наконец положил перед собой на стол, поднял голову, оглядел путников и остановил свой взгляд на Джибе.
– Ты знал, что несешь? – спросил он у болотника. – Отшельник тебе рассказал?
– Он сказал, что это ручной топорик.
– А тебе известно, что такое ручной топорик?
– Нет, ваша светлость.
– А вам? – Епископ посмотрел на Корнуолла.
– Да, ваша светлость. Старинный инструмент. Кое-кто считает…
– Знаю, знаю. Таких «кое-кого» всегда хоть пруд пруди, равно как и тех, кто вечно пристает с вопросами. Интересно, почему отшельник его хранил, да еще столь бережно, и почему завещал передать мне? Топорик-то не из тех вещей, что подобает иметь служителю Господа. Он изготовлен Древними.