Сейчас она стояла на гребне, расширявшемся в одну сторону. Наносы земли позволили укорениться небольшим кустикам и траве. Идя в этом направлении, она дошла до озерца. Полет мысли-поиска коснулся птиц и нескольких горных грызунов, ничего более крупного.
Элосса смыла с лица пыль равнин и напилась. Затем достала из-за пазухи металлический диск, висевший на крученом шнурке. Положив диск на ладонь, она в последний раз оглядела глазами и сознанием свое непосредственное окружение, удостоверясь, что может на короткое время расслабиться.
Поблизости не было ничего, за чем нужно было следить и чего остерегаться. Она хотела узнать, кто идет за ней следом. Если это просто охотник — прекрасно. Но раски поступает вопреки традициям, значит, тут что-то еще.
Она всмотрелась в металлическую пластинку. Поверхность ее, как ни странно, не отражала ее лица. Диск оставался абсолютно пустым. Элосса сосредоточилась и сначала попыталась увидеть то, что заведомо существовало, — это было бы доказательством, что в дальнейшем она увидит не просто порожденную ее воображением фантазию, а нечто реальное.
Предупреждающий монумент. По неотражающему зеркалу прошла рябь. Крошечный, неясно видный из-за расстояния камень с изображением злобного лица показался сейчас, ближе к вечеру, еще более темным.
Отлично, прием работает. Теперь более трудная задача — преследователь, которого она так и не видела, а лишь уловила мысль. Осторожно, очень медленно она послала вопрошающую мысль.
Мысль коснулась, задержалась. Элосса ждала. Если человек осознал зондирование, то ответ может прийти немедленно, и тогда она сразу же прервет нить связи. Но преследователь никак не реагировал. Она послала более сильный импульс, пристально глядя в зеркало.
В зеркале появилась маленькая фигурка, еще более неясная, чем камень, потому что Элосса категорически не хотела усиливать связь. Человек был одет в кожаную одежду раски. Конечно, охотник, поскольку у него были лук и колчан со стрелами, а кроме того, короткий меч. Лица его она не видела, но эманации мысленного прикосновения говорили, что он молод.
Элосса мигнула и тут же прервала контакт: пришел ответ. Этот человек понял, хотя и неясно, что за ним наблюдают. Он почувствовал беспокойство.
Она приняла этот факт с некоторым сомнением. По всем стандартам ее народа считалось, что раски не способны к такой осведомленности. Если бы у них было хоть в малейшей мере высшее сознание, их нельзя было бы обмануть иллюзиями. Однако Элосса была уверена в том, что прочитала за эти несколько мгновений связи. Он знал! Знал достаточно, чтобы почувствовать ее зондирование. Это делало его опасным. Конечно, она могла индуцировать иллюзию, правда, кратковременную — ни один юрт не мог долго удерживать иллюзию, так как для этого требовалась объединенная энергия многих людей.
Итак, она села и смотрела на заходящее солнце. Есть несколько полезных иллюзий, например, материализация саргона. Ни один человек не мог надеяться устоять против этих мохнатых убийц, которые выпивали кровь жертвы и логовища которых располагались высоко в горах. Они были так безумны, что даже юрты не могли влиять на них, разве только заставляли свернуть с тропы, если встречались с ними. К ним нельзя было обращаться с мысленной речью, потому что у них, в сущности, не было мозга, а лишь хаос слепой ярости и всепоглощающей жажды крови. Отличный выбор и…
Элосса напряглась. Саргон? Но там был саргон! Не внизу, где она предполагала поместить свою иллюзию, а на горе. И он шел к ней! Вода… да, конечно, вода, необходимая всему живому. Озерцо, рядом с которым она сидела, могло быть единственным источником воды поблизости. Она видела отпечатки птичьих лап на глинистом берегу и более мелкие следы мону. Саргона привлекала вода.
Нельзя сказать, что он недавно ел. То слабое сознание, какое было у этого зверя, мутилось от голода, подавляющего даже жажду! Голод! Элосса должна была сыграть на этом.
Саргона нельзя отогнать иллюзией, и изменить его путь Элосса не могла, потому что голод зверя был слишком силен. Она быстро пустила мысль-поиск и почувствовала руга, опасного зверя, который тоже жил в горах. Далеко ли он? Элосса не могла определить. Сейчас все зависело от того, насколько голоден саргон.
Работая точно, Элосса ввела в этот крутящийся водоворот яростного желания впечатление руга… приближающегося… Это должно вызвать не только представление неистового охотника о пище и крови, но еще и ярость от вторжения чужака в его охотничьи угодья. Два крупных хищника не могут занимать одну территорию без сражения, даже если они одной породы.
И Элоссе это удалось! Вспыхнула искра гордости, которую она тут же подавила. Самоуверенность была самой худшей ошибкой, за которую любой юрт мог поплатиться. Но зверь на склоне горы принял ее внушение и свернул в сторону. Ветер с гор донес след мерзкого запаха.
«Там руг», — продолжала она излучать. И саргон окончательно изменил курс. Надо вести его, продолжать…
Все это пробудило в ней силу, о которой она и не подозревала. Она твердо держала мысль. Она не боялась, что саргон почует ее. Юрты издавна делали разные травяные настои как для внутреннего, так и для наружного употребления, чтобы заглушить естественный запах, способный привлечь хищников.
Саргон бежал вниз по склону и был теперь много ниже того места, где сидела Элосса. Можно было прекратить посылать подгоняющую мысль. Руг был там, значит, рано или поздно… Она быстро пустила мысль-поиск и вдруг застыла.
Это не руг! Охота за человеком! Тот, кто шел за ней — случайно или с какой-то целью, — располагался так, что его запах оказался услышан. Саргон направился к нему.
Мороз пробрал Элоссу по коже. Она сделала невообразимое: пустила смерть по следу человека. Юрт мог подвергнуть раски воздействию иллюзий, но осудить его на смерть не мог. А она… Ее даже затошнило, какое-то время она не могла думать, охваченная ужасом, что развязала силы, которыми не умеет управлять.
Схватив посох и оставив сумку там, где сидела, Элосса направилась обратно по склону, на который недавно поднялась. Ее вина, и если она идет на смерть — что ж, это будет всего лишь расплата, которую она заслужила. У того человека были лук и меч, но против саргона это ничто. Она оскальзывалась и оступалась, обдирала руки, пытаясь удержаться.
Саргон закричал. Он был еще довольно далеко, но много ли времени в запасе у Элоссы? Ее тренированное сознание начало освобождаться от шока. Идти вниз этой дорогой — бесполезно. Посох — не оружие. Оставался только руг!..
Девушка призвала мысли к порядку, собрала силы. Она стояла на небольшом выступе спиной к горе и смотрела вниз. Густой кустарник внизу мешал ей видеть.
Руг! Ее мысли, призыв к сражению, метнулись в сознание животного. Руг был бойцом, яростным, но не безумным, как саргон. Теперь она с силой навязывала мысль, которую обычно внушала медленно и осторожно: «Саргон… здесь… охотится… убей… Убей!»
Второй огромный хищник ответил. Элосса играла на его ненависти, распаляя эту эмоцию до такой степени, что та могла сжечь человеческий мозг. И руг двинулся!
Из полутьмы донесся крик. Крик человека!
Она опоздала! Опоздала! Элосса всхлипнула и продолжала спуск. Руга уже не нужно было подгонять: он рвался в бой. Теперь надо было найти человека, вероятно, уже мертвого.
Ранен, но еще жив. И не только жив, но защищается! Он стоял на высоком месте, где саргон не мог его достать. Но ведь это ненадолго! Поскольку он ранен, мохнатое чудовище приложит все усилия, чтобы добить легкую добычу.
Руг… как бы в ответ на эту ее мысль раздался третий крик. Теперь Элосса увидела: огромная темная фигура, частично скрытая кустарником, огибала склон. Плотное тело, выше плеча человека, покрыто таким длинным и густым мехом, что коротких ног почти не было видно; он медленно пробирался, выпущенные когти раскидывали мелкие камни, землю, гравий.