Выбрать главу

Она смешалась с толпой, входившей в столовую, оставив Беллу недоумевать, что же ей делать дальше?

Кто же меня проводит к столу? — думала она в панике. Я пойду искать свое место в одиночестве!

Вдруг чья-то рука, заставив вздрогнуть от неожиданности, легла на ее плечо.

— Позвольте мне проводить вас.

Белла обернулась. Сердце ее замерло. На нее очень серьезно смотрели оттененные длинными ресницами глаза, цвет которых был синее самого синего лазурита. Щеки ее запылали.

— Вы тоже здесь? Здравствуйте.

— Я пришел сопроводить вас к обеду. — Марио протянул ей руку. Видя, что она колеблется, взял ее за локоть. — Давайте не будем заставлять себя ждать, — посоветовал он.

Белла не нашлась, что сказать. Более того, она даже не знала, что думать. Она была так ошеломлена, смущена и глупо обрадована, увидев его, что не могла мыслить логически. Поэтому безропотно позволила провести себя сквозь двустворчатые двери в огромную столовую.

Шелковые шторы сочного красного цвета украшали окна, с потолка свисали огромные люстры, на стенах были развешаны бесценные полотна Веронезе и Тициана. Но главным в комнате был огромный длинный стол, сервированный сверкающим французским хрусталем, старинным английским серебром и замечательным местным фарфором, украшенным золотыми листьями. Но для Беллы, попавшей в эту сказку, главным был высокий мужчина, одетый в безупречный костюм, от близости которого сжималось ее сердце.

Марио провел ее к столу, и они сели рядом, хотя Белла так и не отважилась взглянуть на него. Что будет дальше? Почему он это сделал? Голова шла кругом.

Она подождала, пока ее неистово бьющееся сердце немного успокоится, затем повернулась, стараясь смотреть в его глаза.

— Зачем вы подошли ко мне? — требовательно спросила она. — Я сказала, что не желаю вас больше видеть.

— Я не мог позволить, чтобы вы обедали в одиночестве. Это было бы не по-рыцарски. Тем более что я за вас сегодня отвечаю.

— Хотите сказать, что это вы организовали приглашение?

— Почему такое удивление? — Черные брови приподнялись. — Разве я не говорил, что устрою вам встречу с братом? В чем дело? Или вы думаете, что все так непостоянны, как вы?

Белла в негодовании сверкнула глазами в ответ на эту лицемерную реплику, но, взглянув ему в лицо, в изумлении увидела, что он улыбается.

— О, я рассчитывал на подобную реакцию.

Белла продолжала пристально смотреть на него, не понимая, что происходит. Или она не задела его тщеславия? Или дело в чем-то другом? Почему он ведет себя так, будто между ними ничего не произошло? — ломала она голову, пытаясь найти отгадку.

Но тут он пришел ей на помощь.

— Я знаю, почему вы сердитесь на меня. Вы видели фотографию в газете.

Белла почувствовала, что сердце ее дрогнуло. Было бессмысленно отрицать это.

— Да, я видела снимок. — И поспешила добавить: — Но дело совсем не в фотографии.

К ее смущению, Марио только улыбался. На этот раз он не попался на ее обман.

— Лгунья, — сказал он, — вы совсем не это имели в виду. Вы просто ревновали. Но не беспокойтесь, у меня есть всему этому достойное объяснение. Мы вернемся к этому позже. Сейчас не время.

— Нет. Это пустая трата времени. Я не хочу больше ничего слышать и не поверю ни одному вашему слову.

Он снова улыбнулся.

— Я вижу, сегодня предстоит интересный вечерок…

Он не договорил, так как в этот момент появились герцог и герцогиня. Все сидящие за столом встали. Встали и Белла с Марио, когда правящая чета проследовала к своим креслам. И Белла на мгновение забыла о Марио — мучительном источнике ее постоянных волнений.

Ее взгляд притягивал Лучано. Он выглядел эффектно, импозантно, совсем как на своих портретах. Несколькими годами старше, он был так же высок, как и младший брат, с такими же черными как смоль волосами, но мягкими и прямыми, с темными как омут глазами, взгляд которых был острее кинжала.

У него были замечательные манеры, царственные и внушительные. Все в нем соответствовало его титулу. Здесь и речи не могло быть о непосредственности, которая составляла обаяние Марио, здесь была серьезность, которой недоставало младшему брату. Это был человек, с которым считались, — властный, уверенный в себе и немного суровый.

Белла нахмурилась и с любопытством уставилась на Лизу.

О да, она красавица! Даже еще красивее, чем на фотографиях, — с чудесными волосами того золотисто-рыжеватого оттенка, который так любили венецианские художники эпохи Возрождения, и нежным овалом лица. Голубое платье не могло скрыть ее беременности, ее мягкость и беззащитность были очень трогательны. Но Бьянка права: что-то было не так. Несмотря на безмятежную улыбку, в облике Лизы угадывалась щемящая грусть.