Потом прибежал Джулиано, сказал, что боится грозы, а его все покинули и позабыли, пристроился под боком у отца - и через минуту сладко засопел.
Фабио проворчал, что у самого скоро спина отнимется, сплошные заботы, никакого отдыха, и вернулся на кушетку у окна, где обычно рукодельничали дамы, и, поскольку никто его оттуда не прогонял, устроился поудобнее и задремал.
Дамы остались наедине с сундуками.
Джиневра предложила половину выкинуть, пока никто не видит.
Лукреция возразила, что если Джованни привык всё терять, то Пьетро может и не оправиться после такого удара.
- Как хочешь, - пожала плечами невестка. - Пойду поем.
И присоединилась к Контессине, которая уже варила в вине с пряностями случайно попавшего под колёса зайца.
Почти насытившись запахом будущего угощения, старшая невестка пообещала себе отвоевать кусочек ужина, но сперва отыскать в заключённой в дерево бездне заветную тетрадку. Встав на колени перед сундуком, она принялась вынимать по одной вещи, и скоро села рядом с ними прямо на полу, листая исписанные страницы.
За окном шумел дождь, за стенкой потрескивали дрова, наверху топали слуги, ветви стучались в ставни - Лукреция гостила у собственной памяти. Она закрыла тетрадь и начала перебирать в уме знакомые строки. Где-то видела чернильницу...
Небесная вода плясала по карнизу. Гроза приносит облегчение - как помогает порой человеку выплеснуть накипевшие чувства...
За спиной кто-то вздохнул.
По холлу бродила неприкаянная Леонелла. Её единственное платье сушилось у камина, и девушка разгуливала по дому в одной рубашке. Она не заметила Лукрецию за крышкой сундука.
Лукреция позвала её.
- Ой, - сказала Леонелла и потёрла кулаком глаза. Она выглядела очень расстроенной.
Лукреция попыталась её подбодрить.
- Говорила я ему: не купайся в холодном ручье, - посетовала девушка.
- Когда это он успел? - Лукреция поняла, что речь о Лоренцо.
- Ну, за ячменным полем, мы там свернули, там ручей. И тут же начался дождь, мы успели промокнуть...
- Он всегда ледяной, - Лукреция, конечно же, знала, что это за ручей. - Ну теперь-то Лоренцо станет к тебе прислушиваться, - это была ложь в утешение.
Леонелла шмыгнула носом и тоже опустилась на пол - напротив синьоры:
- А вы что - стихи сочиняете?
- Так... - неопределённо отвечала мать семейства. Ей претило, что какое-то дитя улицы набивается на откровенный разговор.
Леонелла притихла и подпёрла подбородок кулаками. Запястья у неё были совсем костлявые. А у крашенных в рыжий волос пробор выделялся широкой чёрной полосой. Вот природа обмана, подумала Лукреция, не на шутку настроившись на творчество: рано или поздно облупится позолота и вся неприглядная чернота обнажится перед тобой...
Но Леонелла шмыгнула ещё раз, и хозяйка сжалилась:
- Есть хочешь?
Заяц уже канул в Лету, но оставалась апельсиновая вода и кусок ветчины. Лукреция великодушно разделила всё пополам. Она уже собралась расспросить невольную гостью о младших братьях и сестре, но посмотрела, как девица ест с ножа, и решила: хорошенького понемножку. Она и так была слишком добра с этой падшей женщиной, не пристало почтенной матроне прислуживать такой особе. И вместо этого послала за служанкой - мыть посуду.
Вместо служанки Леонелла разыскала старый фартук, повязала его прямо на рубашку и сказала, что сама не переломится. Наполнила водой лоханку и вымыла два глиняных стакана, два ножа и вилку.
Лукреция осталась недовольна. Внутри она метала молнии - и стихия за окном, казалось, слышала её - и в знак поддержки колотила в ставни всё сильнее.
- ...стучат, - заметила Леонелла.
- Бедная сикомора, как её не сломит, - сухо проговорила синьора.
- В дверь стучат, - повторила девушка.
Похоже, шум Кастальского ключа заглушил для Лукреции земные звуки. Она спустилась с Парнаса - и обнаружила, что дождь давно затих, а стук в дверь настойчиво усиливается.
- Синьор Нерони, - почему-то шёпотом доложила служанка и принялась зажигать свечи в холле.
Лавируя между руинами собственной роскоши, Лукреция вышла навстречу гостю и приветствовала со всем возможным почтением, которого только достоин подчинённый мужа.
- Простите, но уютом мы пока похвастаться не можем - ещё не все вещи разобраны.
- Да, я вижу, у вас сегодня много забот, поэтому не стану злоупотреблять гостеприимством. Тем более что дело, по которому я прибыл, много времени не займёт, - отвечал Диотисальви Нерони, едва заметно улыбаясь. Лицо его тонуло в тени, на свет выныривали только крючковатый нос и скулы. - По просьбе вашего супруга, мною подготовлены отчёты... Мог бы я с ним увидеться?
- Увы, - Лукреция развела руками, - сегодня он навряд ли в состоянии думать о делах. Переезд. Гроза... Впрочем, если желаете его навестить, я проведу вас в спальню, они все там.
- Тогда, пожалуй, не стоит беспокоить, - вопреки ожиданиям Лукреции, главный управляющий, получивший эту должность ещё от Козимо, полез не в сумку на поясе, но за пазуху - и извлёк из-под усыпанного брызгами сукна толстый свиток пергамента. - Надеюсь на вашу любезность, синьора...