Выбрать главу

И вот с утра пораньше скрипели двери и шумели голоса.

Один из них вдруг зашёлся в сухом кашле. Звук был немного странный. Второй голос вдруг захлебнулся и подхватил тоже. Они по очереди стали кашлять, отхаркивая, и потом оба жутко проблевались. Сразу после этого они стали кашлять гораздо сильнее и чаще. Это было удивительно. Как будто кто-то включил монотонный технорейв. Я насторожился – что за дискотека?

Звук стал нарастать, а такты повторяться чаще. Господи, неужели это всё-таки двигатель… Мы взлетим на воздух?!

Всё вокруг содрогнулось и завибрировало. Движок, застонав, чахоточно прочистил глотку и занялся в полную силу. Вся посудина задрожала и заходила ходуном, с полки посыпались инструменты. Я бросился наверх.

Мы уже не были привязаны. На корме со швартовыми в руках возвышалась коренастая мулатка. Из недр лодки раздавался адский грохот. Натужно дёрнулся гребной винт. Пока я сквозь нагромождение ящиков выбирался, мы уже стали удаляться от берега. Труба плевалась чёрным дымком. Пузырился пенный кильватер. На мостике под дырявым ветхим тентом, перекладывая потемневшие балясины треснувшего штурвала, гоготал старина Свендсон:

– Держи штаны, Робинзон! Мы отправляемся на рыбалку. Паола, тащи напитки!

Я припомнил сочившиеся влагой балки в нижнем трюме и тоскливо поглядел на удалявшийся берег. Какая может быть рыбалка? Вся рыба бросится наутёк в радиусе пары миль при нашем приближении.

Паола оказалась короткостриженной покладистой сеньоритой неопределённого возраста с татуированными плечами. Она сварила кофе, наколола лёд в ящик с пивом, и принялась готовить снасти и наживку.

На выходе из бухты болтался знак: «Конец всех ограничений по скорости». Покачивались ржавые покрытые потемневшей ракушкой бакены. В разводах птичьего помёта торчали из воды набухшие деревянные сваи. На них, вяло покрикивая, топтались тёмные крачки. Сонно поводя клювом, в сторонке одиноко дремал бурый пеликан.

На открытой воде сразу занялся крепкий ветерок. Кэп, заложив лево руля, взял курс на север вдоль банок Майами-Бич. Поднимаясь на ветер, пошли вдоль пляжей Сёрф-Сайд и Санни-Айлс. Стало припекать.

Под скрип такелажа Свен, словно лозоходец, вынюхивал фартовое местечко. Наконец, его проняла внезапная чуйка и, схватив спиннинги, мы начали охоту. У всех, кроме меня, пошёл бурный поклёв. Скоро в пластиковых тазах появилась кое-какая рыбёшка. Чайки, взволнованно горланя, со всех сторон заторопились к месту нашей дислокации.

Через полчаса в двух метрах от кормы под натянутым спиннингом Паолы взбило пену какое-то морское чудовище. Она принялась крутить катушку что есть сил, подтаскивая монстра поближе. Чудище металось, зигзагами пересекая след винта. Свен хищнически затаился и ткнул длинным гарпуном, когда туша замелькала уже совсем рядом. Разметая брызги, они втащили на палубу бьющего хвостом бледно-голубого полосатого тунца.

Я сосредоточенно выжидал свой шанс, продёргивая леску, но из морских глубин не спешили появляться ни груперы, ни локусы, и голубая макрель не шла на мой зов. Утолив азартную страсть, Свен повернул обратно. Паола поволокла улов на кухню.

Слепящие солнечные блики прыгали на волнах. Пассат стих. На горизонте пару раз промелькнула стайка дельфинов. Над головой повисла девственно-чистая синяя гуашь.

На входе в залив происходило бурное движение. В океан шли гоночные яхты. Сновали прогулочные шверботы. Оглашая акваторию трубным зовом, катил на выход круизный лайнер. На палубах толпились отдыхающие. Одномоторная Цесна тянула в небе над пляжами жёлтый хвост: «Дебби, выходи за меня!».

– Танго-Папа-Виски! – орал Свен в рацию чей-то позывной. – Смотри не утопи девочек, сукин сын! – подзадоривал он. – К вечеру обещают сильный шторм!

Наконец, мы подошли к причалу. Произошла сцена прощания, сопровождаемая похлопываниями, обниманиями и обоюдными обещаниями непременно писать и обязательно звонить. Подхватив рюкзак, я побрёл к парковке. Болтанка не прекратилась сразу. Асфальт под ногами то угрожающе поднимался, то норовил пнуть сзади. Скособочась, я семенил то одним, то другим боком, пока, наконец, не забрался в машину.

Майами-Бич бурлил праздными толпами. Вдоль Оушен-стрит сновали многочисленные отдыхающие. В даунтауне, несмотря на дикую жару, из офисов выскакивали люди в свитерах под горло – весь день они морозились под ледяными кондиционерами. Покружив средь набережных, я вырулил из города и направился на юг, в сторону цепочки Флорида-Кис.