— У тебя есть одежда для меня? — замечаю, как она ищет кольцо на моем пальце.
— Я купил их вчера вечером, когда мы приехали сюда.
— Но как? Все магазины были закрыты.
— У меня есть связи, нарушительница спокойствия, — говорю перед уходом.
Необычно, что первое, чего она хочет от меня — это пройтись по магазинам, но, по крайней мере, она больше не устраивает открытую забастовку против меня.
По логике вещей, я должен был отказаться, потому что последнее, на что у нас сейчас есть время, когда ей грозит опасность — это, черт возьми, заниматься покупками.
Даже если я это и осознаю, не могу вернуться и сказать ей, что этого не произойдет, после того как я согласился на это.
Мы с Кендриком будем сопровождать ее, пока она купит все, что ей нужно, а потом сможем вспомнить, какова наша главная цель — найти способ держать Картера подальше от Эсмерей.
Я поднимаюсь по лестнице, чтобы подойти к одной из наших домработниц Ирен, но останавливаюсь на месте, когда замечаю, что папа ест в одиночестве.
Дерьмо. Я совершенно забыл о завтраке.
— Ты вчера кого-то привел домой? — спрашивает папа, не поворачиваясь ко мне.
Открываю рот и набираю в легкие побольше воздуха, пытаясь придумать оправдание, моего отсутствия на завтраке. Не то чтобы я проспал. Я вообще не спал.
Прежде чем я успеваю что-либо сказать, он поднимает руку в воздух.
— Не волнуйся, сынок. Я рад, что у тебя кто-то есть. Ты знаешь, что все, чего я хочу в этой жизни — это чтобы один из моих детей женился.
Хочу сказать ему, что все не так, как кажется, но не могу. Я не могу скрыть счастья на его лице прямо сейчас. Поэтому я натягиваю улыбку и хлопаю его по спине.
— Спасибо. Я приглашу ее куда-нибудь, если ты не против? — спрашиваю я, и он кивает головой.
Я воспринимаю это как намек на то, что мне нужно найти Ирен, но он продолжает говорить.
— Так это из-за нее ты в последнее время отменяешь встречи? — на его лице самодовольное выражение, и я смеюсь над этим, не веря, что вижу его таким спустя столько времени. Я не могу вспомнить, когда в последний раз он был таким.
— Да, — признаюсь.
— Хорошо. Приведи ее сегодня на ужин.
Что ж… Я в заднице.
ГЛАВА 13
Эсмерей
Это уже пятнадцатый магазин, в который мы заходим, и это никак не помогает мне снять повышенный уровень стресса.
Мне, черт возьми, нужен перерыв.
— Я так понимаю, ты любишь банты? — спрашивает мистер Грейвс, когда я покупаю тридцать первый бантик, оплачивая его картой. Первые десять я пыталась оплатить самостоятельно, из-за чего мы поссорились перед кассиром, поэтому я прекратила попытки.
Я улыбаюсь ему.
— Нет, я не просто люблю банты. Они — часть меня, — говорю ему, забирая пакет с кассы. — Спасибо.
Мы выходим из магазина, и я облегченно выдыхаю. Так приятно наконец-то снова почувствовать себя собой. У меня еще нет банта в волосах, но держать его в руках уже достаточно приятно.
— Какой твой любимый? — указывает он на пакеты в наших руках, и я, прищурившись, смотрю на него из-за его внезапного интереса. — Я могу помочь надеть.
Его предложение застает меня врасплох, и я запинаюсь, прежде чем могу ответить.
— Белый, шелковый. Но я могу сделать это сама, когда мы сядем в машину.
— В каком пакете?
Нерешительно я протягиваю ему, не совсем уверенная, что он знает, как его надевать. Он ставит сумки на пол.
— Не сомневайся в моих навыках, нарушительница спокойствия. У меня есть младшая сестра, и хотя она не так помешана на бантах, как ты, но тоже их обожает.
Мистер Грейвс достает бант и распутывает его, подходя ко мне сзади, прежде чем убрать пряди волос, которые падали мне на плечи, и уложить их мне на спину. Его пальцы случайно касаются моей кожи, и я прикусываю губу, чтобы сдержать дрожь, благодарная, что в этот момент он не смотрит на меня.
— Правда? — шепчу. — Как ее зовут?
— Лейси, — отвечает он. — Я редко вижу ее, но знаю лучше, чем кто-либо из моих братьев, — говорит мистер Грейвс, идя впереди меня.
Я улыбаюсь.
— Спасибо, — мы идем к выходу сквозь людское море. — Итак, у тебя есть братья?
Его глаза находят меня, и блеск в них говорит о том, что он любит их так же сильно, как я люблю сестер. Мистер Грейвс — семейный человек. Кто бы мог подумать?
— Да. У меня их трое. Я самый старший. Тристан и Райкер живут в Лос-Анджелесе, а Киаран — в Коста-Рике.
— Кстати, о возрасте... — начинаю, заслужив его едва заметную улыбку. — Тебе двадцать шесть, верно?
— Да.
Мы заходим на парковку, где Кендрик ждет нас и уже открывает багажник.
— Неплохо. Картеру тридцать пять, — шепчу и передаю Кендрику сумки. — Спасибо.
Мы втроем садимся в машину, и мистер Грейвс с довольным видом садится рядом со мной на заднее сиденье.
— Ты уверена, что из этого нет выхода? Возможно, ты что-то слышала, о чем говорили родители? — спрашивает он.
Я качаю головой.
— Ничто не могло спасти меня от этого. Вот почему я хотела поблагодарить тебя за сегодняшний день, но думаю, что это должно закончиться. Я не могу позволить ему причинить боль моей семье и держаться подальше, как эгоистичная сука.
— Ты уходишь? — спрашивает он, и если бы я не знала его лучше, то сказала бы, что в его голосе сквозит обида.
Я киваю.
— Я должна вернуться, пока все это не затянулось.
— Должен же быть какой-то способ, — мистер Грейвс поворачивается ко мне, в его глазах ярость. Я сглатываю от их интенсивности.
Не знаю, как мне заставить его понять, как устроена наша жизнь, поэтому вместо этого использую юмор.
— Если только кто-то другой не захочет жениться на мне, а так я принадлежу Картеру, — смеюсь, но его, похоже, это совсем не забавляет.
— Не говори, что ты его, потому что это не так.
У меня комок подкатывает к горлу, я опускаю глаза, когда встречаться с ним взглядом становится невыносимо. Он так смотрит на меня, как будто я единственный человек в комнате, единственный, кто привлекает его внимание и мне это не нравится. Не только из-за разницы в возрасте между нами, но и потому, что мы никогда не сможем стать кем-то друг другу, пока жив Картер.
Никогда.
— Твоя фамилия Гамильтон, верно? — спрашивает он, и я впервые вижу его таким нервным. Когда я киваю, он проводит пальцами по волосам. — Я хочу попросить тебя об одолжении, прежде чем ты уйдешь.
— Конечно, — нерешительно отвечаю. — О чем угодно.
— Поужинай с моим отцом.
Если бы у меня что-то было во рту, я бы это выплюнула.
— Что?