Выбрать главу
Следопыты глубин

На следующий день мы отправились вниз по реке Чусовой. Само собой разумеется, я не мог отстать от своих новых знакомых. Лодку мы выбрали трехместную. Все нехитрое имущество разместилось на решетчатой доске у кормы. Там, у ног командира лодки — рулевого Вали, оно было в безопасности. Чусовая уже стала мелководной. На частых перекатах приходилось брести по воде, подталкивая лодку с рулевым. На плесах мы с Михаилом гребли по очереди. Здесь, на привольных Чусовских плесах и вечерами у костра, я и услышал всю историю жизни Михаила и Вали, историю их одержимости красивой и смелой идеей полного покорения океанских глубин.

В основном рассказывал Михаил. Увлекаясь, он чертил в воздухе контуры своего пока не существующего подводного корабля, приводил семиэтажные формулы. Изредка его речь прерывала Валя, взявшая на себя роль гида. Изредка, потому что рулевому на Чусовой зевать нельзя. Она обращала наше внимание на достопримечательности, отмеченные и не обмеченные в путеводителях. Вот и сейчас, в девяти километрах от турбазы, мы увидели маленькую и тихую деревню Каменку. Но 400 лет назад здесь располагался укрепленный форпост купцов Строгановых. О деревянные бастионы Каменки не один раз разбивались отряды вооруженных кочевников.

В путеводителе мы прочли ряд других историй, свидетелем которых был уральский писатель Мамин-Сибиряк. Это здесь он набрасывал свои меткие зарисовки, давшие начало «Бойцам».

Михаил знал «Бойцов», но и тут он умудрился запомнить только то, что относилось к теории плавучести. Едва ли Мамин-Сибиряк подозревал, что его будут изучать с этой точки зрения!

Я позднее проверил память Михаила. Действительно, он слово в слово повторил написанное Маминым-Сибиряком. В «Бойцах» было сказано: «Различают три рода движения барки: первое, когда барка идет тише воды, подставляя действию водяной струи один бок, — это называется „бежать нос на отрыск“; второе, когда барка идет наравне с водой, — это „бежать щукой“; и третье, когда барка идет быстрее воды, зарезывает носом, — это „бежать в зарез“. Эти три комбинации скорости движения воды и скорости движения барки служат единственным средством для управления баркой… От сплавщика зависит, каким движением воспользоваться в том или другом случае, в его руках тысячи условий, которые он может комбинировать по-своему. Определенных правил здесь не может быть, потому что и река, и барка, и живая рабочая сила меняются для каждого сплава. Ясное дело, что, решая задачу, как наивыгоднейшим образом воспользоваться данными, сплавщик является не ремесленником, а своего рода художником, который должен обладать известного рода творчеством».

— Художником. Слышишь? — торжественно провозгласил Михаил. — Строительство кораблей и управление ими — такое же искусство, как музыка, архитектура…

— И геология, — решительно добавил я.

— Геология? — хором воскликнули оба. — Да, знаешь ли ты, несчастный, что ваша геология скоро станет такой же ископаемой наукой, как эти раковины. — Тут Валя потрясла своим атласом.

Оба обрушили на меня водопады цифр.

— Знаешь ли ты, — неудержимо ораторствовал Михаил, — что на каждом километре поверхности дна многих участков Тихого и Атлантического океанов лежит до девяти тысяч тонн железо-марганцевых конкреций. Только в Тихом океане содержится такое количество железа и марганца, какое вам, сухопутным, даже не снилось. А кроме того, в этих конкрециях до двух процентов меди, один процент кобальта, полтора — никеля и больше двадцати других элементов.

А сколько в мировом океане рыб, водорослей, китов, моллюсков! Мы пока только охотимся за ними, а надо создавать подводные плантации, тогда можно будет пасти рыб и даже китов. Вот для чего нужны мобильные подводные корабли, которые смогут покорить любые глубины. Что там ваша геология! Океанография — вот это наука.

Я давно хотел сказать, что знаю все это из сообщений с Нью-Йоркского конгресса океанографов, что там говорили и о роли геологии в освоении морских глубин, но мне не давали слова. Михаил и Валя разбушевались не хуже хорошего океанского шквала.

Чусовая отомстила за меня. Воспользовавшись тем, что Валя в азарте бросила весло, река быстро подхватила нашу лодку и понесла ее прямо к подножию Шайтан-камня. Впрочем, купание пошло нам на пользу; оно охладило пыл, и вечером, подсушившись у костра, мы разговаривали уже серьезно и мирно.

Мечтательно глядя на пламя костра, Валя рассказывала о сокровищах океана и прежде всего о планктоне. Мы слушали ее рассказ, и казалось, что не Чусовая разбивается там, в темноте, о прибрежные скалы, а сам Тихий океан несет нас по своим бескрайним просторам.