— Подумала о том, что у меня никогда не было настоящего дома. Нет, родители не виноваты в этом. У нас замечательная усадьба, там красиво и уютно, но… Словно чего-то важного не хватает. Это не тот самый Дом.
— А твое поместье?
— Оно не моё, оно принадлежит моей двоюродной сестре. Сейчас она с семьей в отъезде, но когда-нибудь они вернутся, и вот тогда… — я снова вздохнула. — Сама не знаю, чего еще мне надо? Если подумать, у меня всего так много. У тех, кто жил столетия назад, не было родины, не было надежды на устойчивое и надёжное будущее, не было любви…
— А у тебя есть все из вышеперечисленного? — спросил Алеард со значением.
— Ну… нет, наверное. Но всё равно я веду себя неправильно. Нельзя требовать большего, когда у тебя многое и так есть. У меня есть семья, родные и друзья… и мир, в котором я живу, чудесен. Почему я не ценю его?
— Я думаю, ты сейчас находишься в поиске. Для каждого из нас есть свой путь. Кому-то не нужно учиться ценить данное, кто-то всю жизнь живет с ощущением благости и спокойствия, и радуется настоящему, а у кого-то всё как в первый раз. Кто-то ищет очень долго — и находит, кто-то не ищет, терпит, подавляет свои желания. Я знаю, ты не смиришься, будешь настойчиво искать, жаждать познания, и в конце концов, надеюсь, обретешь свою мечту.
— Мечты переменчивы. Одно время я мечтала посвятить себя живописи. Ходила вся цветная, пальцы так вообще не отмывались от масла. Рисовала всё подряд и в таких количествах, что дома пришлось для моих рисунков целую комнату отвести… Потом было увлечение оружием, и я делала успехи, но Айвор ушел из моей жизни, а, уходя, сказал: «Ты узнала то важное, что будет крайне необходимо в трудном и опасном пути. Но этот путь не будет связан ни со мной, ни с тем, к чему сейчас стремится твое сердце…» А в тот момент мое сердце стремилось овладеть искусством сражения на мечах, и мне казалось, что это мое призвание! Потом были путешествия и много чего ещё. Я такая разгильдяйка!
Алеард усмехнулся.
— Как ты думаешь, зачем всё это было?
— Если задуматься… — начала я, но закончить не успела. Не знаю, как Алеард, а я вздрогнула от тихого, вибрирующего не то стона, не то вздоха. Мы переглянулись, и я поняла, что он тоже его услышал. Услышал, как и я, внутри себя. Не сговариваясь, мы побежали вниз по холму. Бежалось легко, но я едва поспевала за Алеардом, хотя и чувствовала: он себя сдерживает, бежит лишь в полсилы. В ангар мы влетели одновременно, и, потрясенные, замерли у раскрытых дверей.
В темноте светились два огромных фиолетовых глаза. Поблескивали мощные лапы, и создание то склоняло голову, вытягивая в нашу сторону шею, то открывало клюв, будто собираясь произнести нечто важное, но из его горла вместо слов вырывался металлический клекот, не похожий ни на один из известных мне звуков. Пораженная его размерами, я окаменела. Алеард не выглядел таким ошарашенным, но смотрел пронзительно, и его глаза отливали серебряно-синим огнём. Минуту или больше мы глядели на зверя, а потом Бури сделал осторожный шаг в нашу сторону. Со стен посыпались плохо закрепленные предметы, и зверь пригнулся, как кошка перед прыжком, огляделся по сторонам; он изящно вытянул все тело, и осторожный нос стал приближаться к дверному проему, в котором мы стояли. Медленно, опасливо, сантиметр за сантиметром, он тянулся к нам, и перышки на перламутровых крыльях, сложенных из-за нехватки места, шевелились, а короткий хвост заинтересованно подрагивал. Зверь снова светился голубоватым фосфорным светом, и в кромешной темноте ангара выглядел таинственно и немного пугающе. Он залег, не дотянувшись до нас всего пару метров, и застыл в позе сфинкса. Мы с Алеардом переглянулись. Всё было понятно без слов: Бури ждал нас.
Алеард шагнул первым, я за ним, опоздав на несколько мгновений. Бури позволил к себе прикоснуться… Металл под моими пальцами не был холодным! Он вибрировал, дрожал, шевелился! Мы вместе гладили этого поразительного, неведомого зверя, и вдруг он заурчал. От неожиданности я подскочила на месте, по телу побежали мурашки, а Алеард… засмеялся! Кажется, Бури понравился этот звук, он повернул массивную морду к мужчине и боднул его в грудь. Алеард отлетел к стене кубарем, и, хохоча, стал подниматься на ноги.