И тут появился Икар. Котя выпрямился, вопросительно посмотрел на приятеля.
- Ну конечно же, нет никаких привидений. Никакого оружия! - стараясь казаться веселым, проговорил Икар.
Но Котя покачал головой:
- Там был человек. Я точно видел. И оружие видел. Много.
- Откуда может быть оружие? Ведь Юденича разбили. Война кончилась.
- На днях белые убили комиссара. На улице, из-за угла, - сказал мальчик. - Значит, война не кончилась. Может быть, этот человек и убил.
- Котя! Я прошу вас. Забудьте обо всем, что вам... привиделось.
- Я должен пойти рассказать. Это наверняка белый.
Икар был расстроен. Он не знал, что делать, как сломить упорство этого удивительного мальчика. Карман куртки неприятно оттягивал револьвер.
- Зачем это придумали - красные, белые... - пробормотал он.
- Чтобы отличить друзей от врагов, - ответил Котя.
- Разве у вас есть враги?.. Котя, вы должны мне дать слово. Поклясться, что никому не расскажете про это... привидение.
Котя покачал головой.
- Ради нашей дружбы!
- Ради дружбы делают только честные дела, - ответил мальчик и собрался уходить.
Но Икар не отпускал его, он все хотел вырвать у мальчика клятву. Он хотел спасти своего маленького дружка. И так он уже столько раз обманывал его. Ему хотелось вынуть из кармана револьвер и забросить его в Фонтанку. Пусть идет ко дну.
Но он не мог этого сделать. Он был связан с братом. С его злобой и беспощадностью.
- Котя, я прошу вас! Котя!
И вдруг послышался слабый треск, доска в заборе отошла в сторону и перед Котей и Икаром возник худой человек с серым лицом и ввалившимися глазами. Он шел, прихрамывая, прямо на них. В руке у него был зажат револьвер.
Икар невольно заслонил собой Котю.
- Отойди! - скомандовал Виктор, поднимая руку с оружием.
Тогда Икар повернулся к Коте.
- Котя, я прошу вас, поклянитесь мне... ему... И все обойдется.
- Отойди! Я дважды не повторяю!
Икар отшатнулся в сторону:
- Котя! Котя... прошу!
Котя почувствовал, что сейчас произойдет что-то страшное. Такое, как там, у деревни Панево, когда белый пилот угонял аэроплан.
Если бы рядом был Яшечкин! В какое-то мгновение мелькнула мысль убежать! Но он понял, что бежать некуда. Он окружен врагами. И тогда он поглубже вздохнул и посмотрел прямо в лицо озлобленному хромому человеку. Он хотел увидеть его глаза, но увидел только один глаз. Маленький, черный, железный.
Грохочущее пламя обожгло грудь, сердце, лицо. Деревья покачнулись и стали проваливаться в темную бездну. И весь мир, с весенним солнцем, с запахом земли, с невской свежестью, опрокинулся и растворился в густой, топкой темноте.
Яшечкин услышал выстрел у входа в сад Буфф. Боец сразу почувствовал что-то недоброе. Привычным движением сорвал с плеча винтовку и побежал вглубь. Бежать ему было трудно. Деревья расплывались в глазах. От слабости солдата качало из стороны в сторону. Он увидел сутулую фигуру в шинели, которая, хромая, поспешно удалялась в глубь сада.
- Стой! - крикнул красноармеец. - Стой, стрелять буду!
Фигура прибавила ходу. И тогда Яшечкин вскинул винтовку, прицелился и выстрелил. Фигура замерла, уперлась в забор руками, словно хотела свалить его, и вдруг медленно стала сползать на землю. И тут боец увидел Котю. Он лежал на земле, словно не погиб, а уснул. Рядом с его щекой рос весенний первоцвет, голубовато-белый подснежник...
11
А театр готовился к спектаклю. В зале уже зажглись тусклые лампы, и публика заполняла места. В театре было прохладно и гардеробом не пользовались, сидели в пальто, в шинелях, в бушлатах.
От дыхания шел пар. И все-таки здесь был настоящий театр, а не вокзал. Сюда приходили без винтовок, и у подъезда не стоял бронепоезд под парами.
Уже пора было начинать спектакль, но артисты почему-то медлили.
Публика не волновалась: все привыкли к перебоям военного времени. К перебоям с электричеством, с дровами, с хлебом...
В зале говорили вполголоса, и было сравнительно тихо. Зато за кулисами, вдали от сцены, голос Николая Леонидовича звучал в полную силу.
- Это вопиющее безобразие! Вот до чего довела Котю его самостоятельность. Он опаздывает на спектакль. Потомственный артист!
- Он же ребенок! - пытался урезонить директора бывший артист императорских театров.
- Он артист! У артистов нет возраста! Они служат в театре.
- Коля, что ты говоришь?! - вмешалась в разговор Котина мама. - Он сейчас придет. Он всегда приходит к спектаклю.
Николай Леонидович тяжело опустился на стул и уже в который раз достал из кармана часы, щелкнул крышкой.
В это время дверь отворилась, и в комнату вошел администратор, подталкивая вперед мальчика. Мальчишка был рыжий, с большими круглыми глазами, в которых застыли страх и любопытство.
- Вот нашел мальчика... добровольца. На случай, если Котя задержится!
- Гримируйте мальчика! - скомандовал Николай Леонидович. И, повернувшись к нему, спросил: - Боишься?
- Боюсь! - честна признался артист-доброволец.
- Молодец! - похвалил его Котин папа. - Я, когда в первый раз шел на сцену, думал - умру от страха.
- А реветь там можно? - совсем тихо спросил мальчик.
- На сцене нельзя. А здесь уже нет времени. Потом поревешь. Давайте третий звонок!
И он стал объяснять мальчику, что он должен делать на сцене.
Едва отзвенел звонок - сигнал к началу спектакля, - как лампочки в зале зажмурились, потом совсем погасли.
Занавес медленно поплыл влево и вправо. Артисты вышли на сцену.
- Мы вам покажем представление из французской жизни...
И вдруг в зале, в тихом замершем зале, послышались неторопливые, тяжелые шаги.
Зрители невольно оглянулись, а артисты, прикрываясь ладонями, как от бьющего в глаза солнца, тоже стали всматриваться.
По залу в проходе между кресел шел красноармеец и нес на руках мальчика.
Сперва в зале подумали, что так полагается по спектаклю. И кто-то даже хлопнул в ладоши. Но в следующее мгновение всех, и зрителей и артистов, охватило ощущение беды. Потому что красноармеец был настоящий, а у мальчика безжизненно запрокинулась голова и рука повисла.
Это Яшечкин нес по залу своего маленького погибшего друга. Бойца качало от слабости, от усталости, но он шел из последних сил, прижимая к шершавой шинели мальчика. Так он дошел до конца зала и положил Котю, очень осторожно положил, на край сцены.
- Котя!.. - прошептали все, кто был на сцене.
- Котя! - крикнул отец и растерянно обвел всех взглядом. - Нет, нет! Наверное, нужен врач. Товарищи, - обратился он к зрителям, - среди вас нет ли врача? Мальчику плохо...
А мама уже стояла на коленях у изголовья сына не в силах поверить тому, что случилось.
- Не надо врача, - тихо сказал Яшечкин: - Не успел я...
Больше он ничего не сказал, только поднял тяжелую руку и стянул с головы фуражку со звездочкой.
И сразу все, кто был в зале, поднялись с бархатных кресел и стали поспешно снимать кто бескозырку, кто фуражку. А артисты на сцене сняли фригийские колпаки и шляпы, какие простые люди Франции носили во времена революции.
Кто-то подошел к Коте и накрыл его красным флагом.
И все поняли, что война не кончилась. Война между красными и белыми. Не на жизнь, а на смерть. И Котя был в этой войне бойцом. А у бойцов нет возраста.