После этого красивого зрелища я осматривал палатки людей, а затем наслаждался в первый раз в кругу офицеров Преображенского полка, справедливо прославленных гостеприимством. Во время ужина песенники исполняли национальные песни. Они играли большую роль во внутренней жизни русского войска во время переходов и в вечерние часы. Часто их песни сопровождаются игрой на народных инструментах и мимическими плясовыми жестами. У преображенцев особенно в ходу балалайка, южнорусский струнный инструмент наподобие гитары, применяемый не только для аккомпанемента, но и для самостоятельного исполнения пьес. Песенников в виде поощрения к дальнейшему исполнению щедро угощали водкой.
Русская армия отличается тесной связью военного духа с религиозным чувством. Каждая рота, каждый полк имеет своего святого, который празднуется наряду с прочими довольно многочисленными светскими и церковными праздниками. Каждая войсковая часть имеет свою собственную, часто роскошную, церковь и полкового священника, а иногда и нескольких. Во время войны берут с собой особенную походную церковь. Существуют образа, принимавшие участие уже в Отечественной войне, как называют поход 1812 года.
Праздник святого, чтимого полком, образ которого красуется и на полковом знамени, считается в то же время самым торжественным днем в полку. Торжество начинается церковным парадом, на котором в привилегированных полках присутствует царская чета, затем следует завтрак за царским столом, празднество для людей (автор, по-видимому, имеет в виду рядовых. — Сост.), и в заключение, около 11 часов вечера, парадный ужин в офицерском собрании, значительные расходы по которому, доходящие для поручика до 60 рублей, покрываются ежемесячными вычетами из жалованья.
Несколько лет тому назад я имел случай присутствовать на празднике Семеновского полка 21 ноября старого стиля. Парад происходил в Михайловском манеже, насколько мне известно, самом обширном в свете. Полк стоял, выстроив свои четыре батальона в резервную колонну, напротив собрались приглашенные, в ложе были полковые дамы, одетые в полковой цвет — белый с синим, с букетами, перевязанными синими лентами. После того как государь прошел по фронту в сопровождении многочисленной свиты, началось богослужение, во время которого низкие басы полковых певчих, сверкающих золотом мундиров, сливались со звонкими голосами солдатского детского хора. Торжество закончилось церемониальным маршем.
Ежегодно 6 января бывает праздник Водосвятия в память Крещения господня в Иордане, во время которого в присутствии высочайшего двора, высших военных чинов, а также и иностранных военных агентов окропляются освященной невской водой знамена Петербургского гарнизона. Для этого священного обряда на льду реки устраивается павильон. Шитые золотом ризы духовенства, белые меховые шапки многочисленных генерал-адъютантов, красные кафтаны императорских певчих и конвоя его величества вместе с массой других разнообразных мундиров представляют величественную картину. Войска берут «на караул» под звуки вечерней молитвы, которая употребляется не только в принятом у нас смысле, но вообще как военно-церковная музыка. Недавно я слышал ее в Киеве во время большой процессии в день св. Владимира.
Чтобы закончить описание интересных военных картин, виденных мною в Петербурге, упомяну еще об упражнениях конных ординарцев пехоты и об «ополчении».
В 1895 году попробовали создать конных ординарцев из солдат пехоты, посадив их на бракованных кавалерийских лошадей. Опыт оказался настолько удачным, что постепенно образовался постоянный кадр наездников, которые ездят на уздечках, вооружены саблями и револьверами. Их полагается на пехотный полк по двенадцати рядовых и одному унтер-офицеру, но они несут службу при различных штабах в качестве вестовых и для ближней разведки. Не подлежит сомнению, как важно для пехоты не только в военное, но и в мирное время иметь для различных учебных целей кроме штаб-горниста, который всегда был конный, еще и других наездников в своем распоряжении, тем более что ротный командир все еще остается пешим. Лошади ординарцев кроме своего главного назначения часто употребляются также и пехотными офицерами для их конных упражнений.
Из петергофского парка я имел случай видеть учение одного отряда «ополчения», соответствующего нашему ландштурму. С 1890 года оно призывается на 2—3 недели и в мирное время несет службу в штатском платье, только серая шапка с крестом, какие носит и наш ландвер[66] со времен освободительных войн, и красные погоны делают ополченцев похожими на солдат. Название их, «ратники», такое же старинное, как и «дружина», которую они образуют.
Под наблюдением офицера занималось около 100 таких ополченцев. Каждые 20 человек были подчинены одному унтер-офицеру или ефрейтору, которые, видимо, старались изо всех сил как можно лучше обучить их ружейным приемам.
После тех похвальных отзывов, благодаря которым ополченцы были официально признаны достойными сражаться за свою родину рядом с братьями-армейцами, описанный род подготовки должен достигнуть чудесных результатов, и это в стране, где даже трехлетний срок воинской службы считается коротким!
Таким образом, Петербург, который я посещал неоднократно в течение 12 лет, дал мне много интересных сведений о жизни русской армии. Но было бы неправильно обнародовать впечатления, вывезенные мною из столицы, без предварительной критики. Поэтому я признал крайне важным проверить и дополнить их этим летом во время моего объезда большей части монархии. Вначале путь лежал по Волге через места, почти лишенные войск. Как известно, в России отсутствует хотя бы приблизительная равномерность в распределении гарнизонов, большинство которых двинуты к западу, чтобы облегчить мобилизацию в случае европейской войны.
Покинув Волгу, я проехал казачьи области, сначала Астраханскую, а затем Донскую, Кубанскую и Терскую. При более близком знакомстве с казаками несколько меркнет тот романтический ореол, которым они окружены со времен освободительных войн.
Их происхождение относится к XVI столетию. Недовольные элементы русского населения удалялись на окраины и вели там независимый образ жизни, сначала враждуя с правительством, но последнее мало-помалу примирило их с собой, помогло их внутренней организации и обратило их в защитников границ государства. Постоянно подвергаясь нападениям враждебных соседей, казаки всегда находились в боевой готовности, что выработало в них ценные военные качества. До сих пор их организация носит строго военный характер. Их земли образуют государство в государстве, они составляют не губернии, а так называемые области и отделы.
Во главе их стоят генералы и штаб-офицеры, в руках которых сосредоточена не только военная власть, как, например, наблюдение за воинской повинностью и т. д., но также и административная.
Если казачество еще не утратило своего значения в областях, примыкающих к Азии, и если на Дальнем Востоке ему выпадают новые благодарные задачи, то следует признать справедливым мнение, что область Войска Донского давно уже перестала быть пограничной областью, и ее казаки сделались простыми крестьянами. Но казаки ревниво охраняют свои привилегии, а русское правительство охотно пользуется особыми служебными обязательствами, возложенными на них взамен дарованных им прав, так как казачество не только призывается на службу в несоразмерно большом числе, но обязано также поставлять необходимых лошадей, оружие и обмундировку на собственные средства. Разделение казаков на три очереди, с различного рода службой, продолжающейся каждый раз четыре года, общеизвестно. Первая очередь находится под знаменами, вторая — в отпуску, но должна держать наготове мундир, оружие и лошадь, третья обязана иметь лошадей только при мобилизации. Перед поступлением в строй молодой казак три года находится в приготовительном разряде и по возможности без ущерба для его обычных занятий, то есть преимущественно по праздникам, получает вблизи станицы предварительное обучение.