Снова послышался рокот. Второй гроб прокатился по террасе. Сапёры отпустили его в воду, и он закачался рядом с гробом наследного принца. Главнокомандующий нагнулся и вперился в оба саркофага, сравнивая осадку. Вряд ли можно было заметить какую-то разницу, разве что гроб принцессы казался чуточку тяжелее.
Главнокомандующий выпрямился. Он звучно хлопнул по плечу генерала Лю.
— Я знал, что могу доверять тебе, Лю! — заорал он. — Чего же ты ждёшь, дружище? Давай сигнал и вперёд со своими войсками! Я буду следом через шесть часов. Удачи!
Слабая улыбка смягчила суровые черты генерала. Он отдал честь, развернулся и вышел, чеканя шаг. Подошёл командир сапёров и почтительно обратился к главнокомандующему:
— Теперь мы утяжелим гробы цепями и булыжниками, ваша честь, а потом…
— Я ошибся, — отрывисто перебил его главнокомандующий. — Вытащите их и поставьте на прежние места.
Он рявкнул генералу Мао:
— Отправляйся с сотней людей в лагерь Сэна за Западными воротами. Арестуй его по обвинению в государственной измене и отправь в цепях в столицу. Генерал Као возглавит его войска.
Затем он повернулся к судье Ди, который всё ещё кашлял:
— Ты понимаешь, а? Сэн старше Лю, он не мог стерпеть назначения Лю на равную со своей должность. Это Сэн, пёсий сын, снюхался с ханом, тебе ясно? Его фантастическое обвинение подразумевало только остановку нашего контрнаступления. Он бы напал на нас вместе с татарами, только начни мы отступать. Прекрати этот проклятый кашель, Ди! Он раздражает меня. Здесь дует, пойдём!
V
Зал советов теперь кишел как улей. Большие карты были разложены на полу. Штабные командиры сверяли последние детали контрнаступления. Какой-то генерал взволнованно обратился к главнокомандующему:
— Не добавить ли пять тысяч к силам за этими холмами, сударь?
Главнокомандующий склонился над картой. Вскоре они глубоко погрузились в сложный тактический спор. Судья Ди с тревогой смотрел на большие водяные часы в углу комнаты. Поплавок указывал, что до рассвета остался один час, Судья шагнул к главнокомандующему и робко спросил:
— Могу я позволить себе вольность обратиться к вам с просьбой, господин?
Главнокомандующий выпрямился и рявкнул сварливо:
— А? Что ещё теперь?
— Я бы хотел, чтобы вы пересмотрели дело одного командира, господин. На рассвете его должны обезглавить, а он невиновен.
— Главнокомандующий побагровел и зарычал:
— На весах судьба империи, а ты осмеливаешься докучать мне, главнокомандующему, жизнью одного несчастного человечка.
Судья Ди твёрдо смотрел в единственный бешено вращающийся глаз главнокомандующего. Он спокойно сказал:
— Тысяча человек может быть принесена в жертву, ваша честь, если это диктуется военной необходимостью. Но ни один человек не должен быть потерян бесцельно.
Главнокомандующий разразился было невиданными проклятиями, но вдруг сдержал себя. С кислой улыбкой он произнёс:
— Если когда-нибудь тебе надоест это бесполезное гражданское бумагомарание, Ди, приходи ко мне. Небесами клянусь, я сделаю из тебя генерала! Пересмотреть дело, говоришь? Чепуха, я займусь этим немедленно! Распоряжайся!
Судья Ди обернулся к старшему командиру, который бросился к ним, услышав проклятия главнокомандующего. Судья сказал:
— За дверью приёмной меня ждёт командир по имени Пэн. Он ложно обвинил другого командира в убийстве. Не могли бы вы привести его сюда?
— Приведи также его непосредственного начальника! — добавил главнокомандующий. — Мигом!
Когда посыльный заторопился к двери, снаружи донёсся протяжный вой. Звук всё рос, проникая сквозь толстые дворцовые стены. То длинные медные трубы выдували сигнал общего сбора.
Главнокомандующий расправил свои могучие плечи. Широко улыбаясь, он произнёс:
— Слушай, Ди! Это лучшая музыка на свете!
И он вернулся к разложенным на полу картам.
Судья Ди не отрываясь смотрел на вход.
Старший командир вернулся на удивление быстро. За ним следовали командир Пэн и его начальник.
Судья обратился к главнокомандующему: