— Все равно я пройду. — Костенко шагнул вперед. — Я…
— Конечно, пройдете, — тихо засмеялся Лешка. — Только вот улететь в одиночку все равно ведь не получится. Вот так я и подумал, что вы не вспомните впопыхах все эти «контакт — есть контакт» и «от винта». Разбаловался пилот на современных аэропланах, забыл, как крутил пропеллеры… На «У-втором», подумал я, движок заводится с ручного старта. Как же капитан собирается взлетать? Уговорит штурмана? Так штурман мне сообщил в личной беседе, что не собирается помогать командиру в совершении глупости. Наотрез отказывается. Я бы тоже отказался, если бы не был идиотом. Вы же знаете, как часто боксера бьют в голову? Вот, наверное, мне ту часть мозга, которая отвечает за умные решения, и отбили на фиг. Так что я с вами, товарищ капитан. А иначе хоть вырубайте меня, хоть стреляйте — а не взлететь вам…
Костенко застегнул кобуру, несколько раз глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться.
Вот зар-раза… Действительно, забыл. Забыл, что не сможет в одиночку завести двигатель.
— Хорошо, — сказал Костенко, оглядываясь на палатки. — Взлететь ты мне поможешь, а потом…
— А потом что? — осведомился Лешка. — Меня ведь Григорий Петров видел. Он знает, кто его по макушке треснул черенком от лопаты. Я ведь вначале с ним поболтал немного, а уж потом… Так что хоть так, хоть так, а мне все равно светит статья за нападение на часового. Лучше уж я с вами…
Костенко снова оглянулся на палатки.
Штурмана он связал, но ведь ни к чему не прикрепил, так что тот вполне мог… или с минуты на минуту сможет поднять шум. Нужно спешить.
— Ладно, вместе летим, — сказал Костенко и надел шлемофон. — Давай к пропеллеру…
— Есть! — Лешка козырнул левой рукой, не выпуская винтовку из правой. — Вы у штурмана для меня пистолет не взяли случайно? Нет? Придется с винтовкой.
Лешка отомкнул с винтовки штык, надел его острием к накладке.
— Только там это… Парашютов нет.
— Ты собирался прыгать? — спросил Костенко, забираясь в кабину пилота.
— Ни в коем случае, — засмеялся Лешка. — Я ведь высоты боюсь, вы же помните…
— Болтун, — пробормотал Костенко.
— Какой есть. — Лешка закинул винтовку за спину. Взялся за лопасть винта. — Контакт!
— Есть контакт! — ответил Костенко и крутанул ручку зажигания.
Пропеллер провернулся, мотор чихнул и завелся.
Был у Костенко соблазн не брать Лешку, развернуться и взлететь без него, но это было бы уже верхом свинства — оставить стрелка-радиста отвечать за все в одиночку.
Лешка запрыгнул в заднюю кабину, что-то крикнул.
Костенко оглянулся.
— Когда линию фронта перелетать будем, давайте пониже! — прокричал Лешка. — Вот над самой землей…
— Не учи отца… — ответил Костенко.
Самолет вырулил на дорожку, пошел на разгон.
Мотор взревел.
У палаток зажглось несколько фонарей, на поле бежали люди.
Не успеют, подумал Костенко. Теперь уже никто не успеет его остановить.
«У-2» оторвался от земли и ушел в сторону линии фронта.
В кабинете было жарко. Хозяин кабинета соблюдал светомаскировку: плотные черные шторы были задернуты и окна, естественно, закрыты.
Гость был одет в легкий светлый льняной костюм, галстук после первых десяти минут разговора стащил с шеи и сунул в карман. А еще он был лет на двадцать моложе хозяина кабинета и на пару десятков килограммов изящнее, поэтому жару переносил значительно легче.
Может быть, именно поэтому хозяин кабинета, несмотря на то что пот обильно покрывал его лицо, пиджак снимать не стал и даже «бабочку» с шеи не сорвал. Лишь время от времени оттягивал ее от горла.
Хозяин был зол. На гостя, конечно, тоже, но на себя — в первую очередь.
Это ведь он сам позволил молодому джентльмену захватить инициативу. И сегодня, и тогда, месяц назад, во время первой встречи.
Да, молодой наглец имел очень серьезные рекомендации: член парламента написал записку с просьбой принять этого парня, а бригадный генерал лично позвонил и настоятельно рекомендовал встретиться с «очень информированным и потенциально полезным» журналистом.
Как же, журналистом!
Уже в первую встречу этот тип перестал прикидываться представителем четвертой власти. Вообще, тот разговор больше напоминал буффонаду: два клоуна изо всех сил делали вид, что не понимают друг друга. Вернее, Белый что-то пытался втолковать Рыжему, а тот валял дурака и корчил из себя идиота.