Халат оставляю в коридоре на крючке, туда же отправляю пальто, на хлипкую полку вмещаю портфель, прохожу по узкому коридору в полной темноте и попадаю в кухню.
Кот уже тут, когда успел смотаться из комнаты только, и следит за мной из-под стола, где стоит небольшая пустая плошка, видимо, для его корма, а рядом баночка с водой. Хотел подойти погладить пушистика, но он предупредительно зарычал.
— Ладно, охранник семьи, я тебя не трогаю, — вскидываю ладони и скептическим взглядом оцениваю квартиру.
Однокомнатная. И сейчас кажется еще меньше, чем с первого взгляда.
Кухня скромная, старая печка, кроха-умывальник, никаких бытовых приборов: микроволновки или кофеварки. Мебели критический минимум. Старые советские шкафчики в ряд над печкой и мойкой, обеденный миниатюрный стол рассохся давно и требует отпуск на помойке, в перекошенном от старости холодильнике мышь повесилась, пару кривых картофелин, подгнившая морковь в отсеке для овощей и молоко в бидончике, но и того мало осталось. На узких полках, слева от печки, ни крупы, ни хлеба, ни чая. Зато пышно зеленеет традесканция, спустившись почти до пола. В шкафах тоже пусто. Нихрена, даже в баночке с надписью «манка» ни зернышка. Сахарница пустая, в солянке на самом дне. Из посуды нашел несколько тарелок, две скромные железные мисочки, пару небольших кастрюль. Сковорода стоит на краю печки, чуть в стороне четыре чашки. Те самые, в которых Миша приносил чай — уже вымытые и перевернутые на сушке. Тут же единственная более-менее новая тарелка, с золотым ободком, на которой мальчишка приносил бананы.
Растираю кулаком ноющую не по-детски грудь. Почему эта женщина с больными детьми в таком жутком положении?
И они еще вызвали на прием дорогущего частного врача? А платить чем? На жратву явно не хватает.
Ситуация до того странная, что я невольно морщусь от покалывания между ребрами и снова открываю холодильник. Пусто, точно в моем сердце.
Как они выживают? Где мужик, который наплодил малявок? Он что не может семью свою прокормить? Алкаш, что ли? Хотя я в квартире даже намека на мужика не вижу, ерунда какая-то.
Так-с.
Выуживаю из кармана мобилку.
— Крис, — прикрыв дверь на кухню, чтобы не шуметь, при этом замечаю, что стекло на полотне давно выпало, а вместо него вставлена картонка. Охренеть.
— Ты где? Я же жду, — елейно отзывается на другой линии любовница.
— Отмени на завтра приемы, я буду занят, — зачем-то игнорирую ее вброс об утолении моей жажды — как-то совсем не до секса сейчас. Меня больше волнует, что с этой семейкой не так.
— Срочных нет, я передвину, — Крис — неплохая помощница, включается в работу моментально. На передок доступная, но легко прыгнет на другого, если я вдруг занят.
— Вот и отлично. Завтра меня ни для кого нет, — отключаюсь и еще долго пялюсь на экран, соображая, что творю. Ведь нет никаких причин задерживаться здесь, но…
Озираюсь на полочки возле холодильника, где ровными рядочками стоят поваренные книги. Все чистые и аккуратные, словно хозяйка их никогда оттуда не снимает. Да, конечно, зачем их доставать, если продуктов все равно нет?
Приложение откликается на прикосновение пальцев. Быстро делаю заказ, вбиваю нужный адрес и прячу телефон в карман, приглушив звонок до вибрации.
Какое-то время стою у окна и рассматриваю ночной двор высотки. Октябрь не радует теплом, и в квартире прилично зябко, а я в одной тонкой рубашке и джинсах. Но мне до того жарко, что хочется раздеться полностью. Расстегиваю несколько пуговиц, чтобы избавиться от удушливого ощущения на шее, и все-таки возвращаюсь в комнату.
Меня будто нитью тянет к этой троице, а настоящую причину понять не могу.
Когда захожу внутрь, на цыпочках, чтобы никого не разбудить, замечаю Мурчика. Кот, скрутившись в ногах хозяйки черно-белым клубком, мягко мурлычет, оправдывая свою кличку. Малыши, обнявшись, крепко спят, а девушка постанывает.
Подступив осторожно ближе и наклонившись над ней, прислушиваюсь.
— Не забирайте их, пожалуйста… — срывается сиплое с ее пересохших губ. — Я все верну, все отдам. Не трогайте детей…
Так, пора подключать мозги и силы посерьезней. С Ласточкой явно что-то с не чисто. И я разберусь в этой хрени, чего бы это не стоило.
Глава 4
Ласточка. Наши дни
Кто-то, вызывая в голове и ушах болезненное напряжение, пронзительно вскрикивает.
Я распахиваю глаза и, не соображая, что делаю, несусь через коридор в кухню, откуда слышатся голоса. Распахиваю закрытую дверь и сходу влетаю в крупную грудь в белоснежной рубашке.