Зена уже успела забыть. И никто не сказал ей об этом.
- Все прекрасно. Спасибо.
Мазь была убрана на место, и раб собрала миски – обе пустые. Завоеватель перебралась на кровать, ее сердце все еще гулко стучало в груди. Боги, какой задницей она могла быть. А завтра…
- Габриель…
- Я знаю. Эта кровать слишком маленькая. – Она посмотрела на узкую койку, бывшую едва ли шире плеч Завоевателя. – Я устроила здесь постель для себя. – Застенчиво. – Для нас, если ты хочешь.
Их первая частная ночь, начиная со Скупи. Одна только мысль об этом заставила ее кожу гореть, жаждая прикосновений. Зена закрыла глаза, оттолкнув эту мысль прочь.
- Не в этом дело. Я только должна сказать тебе – и тебе это не понравится – я думаю, будет лучше, если ты... если ты... – «Останешься здесь, пока я буду сражаться. Я не могу вынести мысль о том, что с тобой что-нибудь может случиться». Глубокий вздох. – Если ты останешься прикованной этой ночью. На случай, если кто-то войдет.
Светлые брови обеспокоенно сошлись вместе.
- Ты кого-то ждешь?
Зена подобрала кандалы.
- Брут может решиться на ночную вылазку. Или мне может понадобиться сделать какие-то изменения в последний момент.
Гладиатор протянула запястья – акт доверия – хотя в ее глазах и стояли вопросы. Завоеватель указала на центр палатки и, когда Леопард перемесилась, приковала ее к деревянному столбу, удерживающему полог. Затем она подтащила импровизированную постель к столбу, отказываясь встречаться глазами с тревожным взглядом гладиатора, погасила свечи и легла в кровать. Цепи слегка звякнули, когда Леопард устраивалась на своей постели, затем наступила тишина. Обычные звуки лагеря окутывали их – шепот, храп, прикосновение точильного кольца к лезвию. На стенах палатки танцевали отблески множества походных костров – слишком яркие, чтобы можно было сразу уснуть.
- Зена?
- Да?
- Ты заметила, что съела всю овсянку? Аппетит вернулся.
- Угу. – Откровенно говоря, она не заметила, слишком занятая другими заботами, чтобы думать еще и об этом.
- Нервничаешь? Из-за завтрашней битвы?
Нервничаю? Знакомые чувства трепетали под ее кожей, заставляя ладони зудеть от желания ощутить под пальцами рукоять меча и увидеть врага перед собою.
- Нет, не нервничаю. Возбуждена. А ты?
- Немного, – признал голос в темноте. – Я не слишком хорошо работаю в толпе.
Боль притупила ее энтузиазм.
- Не волнуйся о завтрашнем дне. Ты будешь в порядке. – «Так или иначе».
45 Post Aciem
В тылу
Она проснулась. В палатке было темно, лишь легкий намек на рассвет окрасил восточную стену, так что она с трудом разглядела силуэт, чуть более темным пятном выделявшийся на фоне ткани. Завоеватель неподвижно сидела на краю кровати. Смотрела на нее.
- Что-то не так? – Леопард села, внезапно насторожившись.
- Нет, – отрезала воин. – Возвращайся ко сну. – Снаружи звякнула уздечка.
- Что происходит? Какие-то неприятности?
Завоеватель зашевелилась: проверила завязки нагрудника, надела защитные браслеты на предплечья.
- Нет. Никаких неприятностей. Возвращайся ко сну. Джоксер будет снаружи.
Леопард наблюдала, как воин закидывает старые ножны за спину, закрепляет шакрам на поясе. Мурашки пробежали по коже гладиатора – то же волнение, с которым она боролась всю ночь.
- Зена, посмотри на меня. Что происходит?
Воин избегала ее взгляда.
- Ты остаешься здесь.
- Черта с два. – Она сделала только полшага вперед, когда кандалы вернули ее тело к столбу, а разум – к реальности. Завоеватель лгала. Она заранее это запланировала. Гнев расцвел в ее груди. – Сними с меня цепи.
- Ты не отдаешь мне приказы, раб. Не сегодня.
Леопард дернула цепи, обнаруживая, что столб, держащий палатку, весьма крепкий.
- Зена, не поступай так.
- Я не могу позволить тебе отвлекать меня сегодня.
- Отвлекать тебя? А как насчет сражаться за тебя? Защищать тебя? Позволь мне пойти, Зена, стой...
Она успела увидеть множество людей и лошадей снаружи, прежде чем полог упал на место за спиной ее хозяйки.
Гладиатор обхватила столб руками и принялась яростно его трясти. Он лишь слегка пошевелился в вырытом под него отверстии. Маленькие руки раба, сжавшиеся вокруг столба толщиной с ее кулак, соскользнули с гладкой древесины еще до того, как она успела попытаться поднять его. Леопард всем телом кидалась на столб, раскачивая его в отчаянном желании расшатать веревки, яму, сделать хоть что-нибудь.
- Теперь ты можешь остановиться. Она ушла.
Раб игнорировала капитана, нападая на столб со все увеличивающимся чувством разочарования.
- Эй, прекрати это. – Джоксер попытался успокоить ее.
Вместо того чтобы внять совету, Леопард рванулась в его сторону и выхватила кинжал из ножен, висящих на поясе мужчины. Она попыталась вскрыть замок кончиком кинжала и разочарованно застонала. Лезвие было слишком широким, чтобы войти в скважину. Гладиатор бросила кинжал на пол и уставилась на мужчину своим самым властным взглядом.
- Сними с меня цепи.
- Нет. – Джоксер едва глянул на нее, прежде чем хмуро опуститься на дорожный сундук.
- Она совершает ошибку…
- Она не совершает ошибок.
- Если с нею что-то случится…
- Она – Завоеватель, самый свирепый воин во всей Греции. Она будет окружена сотней Драконов…
- Девяносто девятью, – уколола она. – И не говори мне, что ты предпочитаешь присматривать за каким-то ничего не стоящим рабом, в то время как Завоеватель Греции, женщина, которую ты поклялся защищать, едет навстречу опасности.
- Я делаю то, что мне говорят. Возможно это – концепция, с которой ты не знакома...
- Нет, – прорычала она, потрясая кандалами. – Примерь их ненадолго. Тогда и будешь читать мне лекции о том, как это трудно – делать то, что тебе говорят.
- Эй, если ты ищешь сочувствия, то обратилась не к тому человеку. Вся охрана знает, что ты стала любимчиком Завоевателя. Она не приказывает тебе делать то, что ты уже не хочешь делать. Как ты этого добилась, я никогда не пойму.
Желудок Леопарда дернулся.
- Что?
Джоксер закатил глаза.
- Не строй из себя дурочку. Как ты заставила ее влюбиться в тебя. Я никогда не видел ее столь уравновешенной. Капитан Беллерофон бился об заклад, что ты заключила сделку с Купидоном.
- Они думают, что она... что я...? – Внезапно в палатке стало меньше воздуха.
- Эй, меня не волнует, что ты сделала. Суть в том, что ты сделала это, и что Завоеватель это знает, поэтому ты здесь, а не рядом с нею. Ей и без того будет достаточно трудно выиграть сражение и не попасть под чужой клинок, чтобы еще и о тебе волноваться.
Вдалеке раздались звуки рога. Ему ответили барабаны, сотрясая землю. Или это был грохот тысяч ног? Широко распахнув глаза, раб смотрела на солдата.
Тот прислушивался, склонив голову на бок.
- Армия выступила. Теперь недолго.
Гладиатор опустилась на постель, холодный узел стянул ее внутренности.
- Беллерофон думал, что я представляю опасность?
- Он не доверял твоему влиянию, да. Но как только он выяснил, что ты – не амазонка, он успокоился.
- Почему? Почему он так ненавидит амазонок?
Джоксер пожал плечами.
- Судя по тому, что я слышал – амазонки убили его отца за то, что он осеменил одну из них.
- Он изнасиловал ее?
- Нет. Он женился на ней.
Мысли медленно перемещались в ее голове.
- Мать Беллерофона была амазонкой?
- Так люди говорят. Капитан никогда не поднимал эту тему.
Была ли это вся история или только ее часть, гладиатор чувствовала в ней зерно правды. Его личная вендетта, поддельные амазонки-ассасины, клятва Терреи о ее невиновности, причиненные ей муки, все это складывалось в цельную картину. Другим частям, таким, например, как нападение римлян на судно, оставалось невыносимо мало места.
Грохот сменился на отдельные крики и бряцанье металла по металлу. Эти звуки были ей знакомы – диалоги смертельной битвы. Она могла закрыть глаза и представить, что сидит в камере и слышит, как наверху заканчиваются Игры. Игры. Что если это была одна гигантская Игра – сражения для удовольствия одного только Цезаря, с участием лучшего греческого гладиатора и Завоевателя, чьи жизни лежали на чаше весов? У нее скрутило живот.