— Значит пришло мое время, — спокойно говорит Рем и тут же покидает комнату для совещаний.
Решение Рема идти на войну никем не было поддержано. Более того, оно вызвало абсолютное осуждение как у Владыки так и у нас — друзей, сподвижников и чего уж тут таить, телохранителей наследного принца. Никогда за последние тысячи лет не приходилось никому из Владык использовать магию. Мы все, носители Армадилов, обладали магией, в тысячу раз наши способности были слабее магии Владыки, но, тем не менее, магия была главной частью нашей жизни — сотворить огонь, чтобы пожарить мясо, высушить волосы любимой, вылечить сломанную руку, волной теплого воздуха столкнуть негодника Рема со стула, выпятить корень дерева из земли, чтобы уронить зазнавшегося Томеррена. Мы жили магией. Но никогда, никогда Владыка не применял свой магический дар. Магия Владыки божественна, она направлена на сдерживание страшных сил природы, каждый день слышим мы рокот гор и знаем, что без наших Владык нависающие скалы тут же обрушатся на Ардор. Применять магию Владыки в быту — это что сдувать пылинку с руки с помощью торнадо.
Ничего не помогло, ни наше осуждение, ни прямой запрет Владыки, ни слезы матери, Рем только надувался больше и больше, его фиолетовые глаза гневно сверкали, с неизменным упрямством он повторял, что идет, а кто не хочет — может оставаться дома, за юбками матерей и невест. Один только Томеррен поддержал Рема.
Ну что ж, мы все идем сражаться…
Рем
Мы стоим в девяти милях от передовой. Мы прибыли в эту горную хижину ночью и тотчас же растянулись кто на кроватях, кто на полу, чтобы первым делом хорошенько выспаться; Эту истину мы уяснили быстро: на войне было бы не так скверно, если бы только можно было побольше спать.
Когда первые из нас стали выползать из постели, был уже полдень. Через полчаса ребята прихватили свои котелки и собрались у дорогого нашему сердцу «пищеместу» — огромному котлу, от которого пахло чем-то наваристым и вкусным. Разумеется, первым в очереди стоит тот, у кого всегда самый большой аппетит — Томеррен.
— Эй, коротышка Томеррен, — гремит Зак, — по сравнению с нами, и, особенно, с Адрианом, Заком и Саем, Томеррен выглядит тщедушным юношей, — ты мелок как червяк, но при этом ты самый прожорливый солдат в нашей компании, — раздается смех, — за еду ты садишься тонким и стройным, а поев, встаешь пузатым, как насосавшийся клоп!
Да, Зак никода не отличался щепитильностью, он не щадит тонких чувст моего брата. Хотя для всех было очевидно, что слова Зака сильно задели Томеррена, вокруг засмеялись.
— Знаешь, ограниченный мой друг, — медленно жуя, произносит наконец Томеррен, — я действительно строен и тонок в кости, но я так счастлив служить рядом с тобой, друг мой, ты жирный как хряк и высоченный как оглобля, по крайней мере у меня есть шанс, что когда ты будешь убегать от врага, проклятые имперцы не заметят как я крадусь, чтобы на них напасть,
Всю эту пламенную речь он выплевывает в лицо стремительно багровеющего Зака.
— Понимаешь ли, толстяк, за этот год, я сделал мудрый вывод, что для солдата желудок и пищеварение составляют особую, божественную сферу, которая ему ближе, чем всем остальным людям. Мой словарный запас на три четверти заимствован из этой сферы, и именно здесь я нахожу те краски, с помощью которых я умею так сочно выразить и величайшую радость и мое глубочайшее возмущение.
Зак в бешенстве, — трус! Сидишь тут, уплетаешь за обе щеки, послать бы тебя самого на передовую!
Зак военный, только вчера вернулся с боев, тогда как Томеррен вынужденно остается при мне в тылу.
Мы все очень устали, ребята настроены очень воинственно, и наверно дело дошло бы до драки, если бы на месте происшествия не появился Сай. Узнав, о чем они спорят, он сказал только тихо
— Хватит, замолчали все… — помолчал немного… — вчера были большие потери…
Затем он заглянул в котел
— А, фасоль, кажется неплохая… принесите Рему тарелочку.
Я лежу на кровати в дальнем углу комнаты, слушаю ссору, чувствую запах еды. Сил нет не только на то, чтобы ложку поднять, а, кажется, я не смогу перевернуться на другой бок без посторонней помощи.
Уже год как мы воюем. Хотя как воюем, я ни разу не поднял меча против врага, ближе чем на милю от военных действий ребята меня не подпускают. Моя работа другая, я совершаю «диверсионные действия», как утверждают ребята военные. Я магией Владетеля вызываю природные катаклизмы и бросаю их на врага. Даже не передать сколько сотен, нет тысяч людей я убил — имперцев и… и своих, ардорцев. Вызывая землетрясения, ураганы, торнадо, горные обвалы, засуху или страшные наводнения в первый год я часто ошибался с «прицелом». Да и сейчас, всегда есть риск не удержать стихию, дать ей выпрыгнуть из дрожащих рук, начать убивать своих.