Глава 4
О дева-роза, для чего
Мне грудь волнуешь ты
Порывной бурею страстей,
Желанья и мечты.
Спусти на свой блестящий взор
Ресницы длинной тень!
Твои глаза огнем горят,
Томят как летний день.
Нет: взор открой. Отрадней мне
От зноя изнывать,
Чем знать, что в небе солнце есть
И солнца не видать.
А. Хомяков
Сославшись больной, Катя два дня провела в своей комнате. Первый день она лелеяла обиду на сестру, хотя и самой себе не могла признаться, в чем же Соня виновата. В том, что Глинский пригласил ее на танец или в том, что приняла приглашение? И злилась на себя, что ни в одном из этих моментов Софья, по сути, виновата не была. Но Катерине нужно было на ком-то излить свою горечь. Сергея обвинить она не могла по одной простой причине, для нее он был идеален. Оставалась младшая сестра. Возможно, она и дальше бы продолжала хандрить, если б на второй день с утра ее не навестила Анна Петровна. Весть, которую она принесла, заставила забыть Катю все те глупости, что занимали ее день до этого. И на третий день Катерина спустилась вниз. Она нашла Соню в малой гостиной за рукоделием. Тихонько пройдя к окну, Катя присела на край софы и так и замерла, глядя в окно.
– Катюша, случилось что? – Софья отложила пяльцы и с тревогой посмотрела на сестру. – На тебе лица нет.
– Соня, ты прости меня глупую. – Катя обняла себя руками за плечи, будто пытаясь согреться. – Приревновала я тебя к Сержу.
Соня тяжело вздохнула. Теперь Глинский между ними встанет.
– Катя, ты же знаешь, как я к нему отношусь... – Софья хотело было встать, чтоб подойти к сестре, но Катя взглядом остановила ее.
– Неважно это уже, Софьюшка. – И слезы потекли по бледным щекам. Соня совсем растерялась. Не привыкла она видеть свою всегда жизнерадостную сестру в слезах. – Замуж меня отдают.