Выбрать главу

Христианство сохранило свою исключительность лишь в области веры, не в области жизни; христиане являлись, в общем, более добросовестными и надежными гражданами, чем остальные; именно поэтому они ни в каком направлении не нарушали строя и публичных функций общественного существования.

Христианская вера и вероучение. 2) Даже самая вера, поскольку она проявлялась в вероучении, утратила во многом свою исключительность. По-прежнему господствовало учение о Христе, Сыне Божием, но оно принимало все более спекулятивный характер и облекалось в формы религиозно-философской системы. Последняя, имевшая своим творцом Оригена и носителями его учеников, соперничала с системой неоплатоников, в которой античная философия сказала в то время свое последнее слово. Отныне являлось невозможным оценивать христианство как религию ремесленников, рабов и старых женщин. Возбуждавшая такую антипатию «мифология» христианства, правда, не изменилась, но получила, благодаря внесению аллегорических толкований, более духовный характер и сделана была более доступною путем введения в нее элементов «языческой» мифологии, при помощи легких изменений и переименований. Что религия состоит из двух слоев: «мифа» и «Логоса», что первый должен быть одухотворяем возвышенным толкованием, что часто само Божество прибегает к мифу, чтобы открыть доступ к Логосу, – все это были ходячие представления того времени. По этой схеме стала рассматриваться самая личность и жизнь Иисуса Христа, в то самое время как в антиохийской школе часть последователей Оригена признавала Его лишь полубожественным существом. От высшего Божества Он отделялся так резко, что этим открывался даже известный простор склонности к политеизму. В сущности только в трех пунктах христианская философия продолжала расходиться с системой неоплатоников: первая проповедовала сотворение мира во времени, вочеловечение Логоса и воскресение плоти; вторая отвергала все это. При этом, однако, многие из последователей Оригена так истолковывали эти теологические положения, что толкование почти равнялось отрицанию, а сами они мало чем отличались от неоплатоников. Тем не менее неоплатоники, в лице своего великого вождя Порфирия, ревностно боролись против христианства. Порфирий (как, вероятно, уже и Плотин) обратил свое внимание на различные направления внутри христианства и на различные стадии его развития. Противопоставляя одни другим, он опирался на Христа в оспаривании христианства, на Павла и Иоанна против синоптиков, на древнюю церковь против новой, и т. д. Но в одной существенной области он поддержал дело церкви: как и она, он энергично оспаривал христианских гностиков, чье пессимистическое, отрицательное отношение ко вселенной представлялось ему дерзким и безбожным. Христианские богословы и философы-неоплатоники рука об руку отстаивали взаимную связь между Богом и вселенной. В этой солидарности сказывалась глубокая общность, существовавшая между противниками, в остальном столь враждебными друг другу.

Христианская литература тоже продолжала развиваться в направлении, наметившемся в предшествующие эпохи. Многочисленные истории апостолов и мучеников, благочестивые новеллы сочинялись при помощи приемов старой беллетристики. Об их христианском происхождении свидетельствовали лишь вставки библейских текстов и аскетические тенденции. Не пренебрегали даже языческими повествованиями о богах и героях; их обрабатывали на христианский лад, а языческие описания путешествий служили материалом для истории распространителей христианства. Формы литературного и письменного общения ничем более не отличались от обычных.

Приняты были все формулы античного литературного церемониала. Давно перестали думать о предписании не называть никого учителем и господином. Школьная мудрость усваивалась христианами совершенно так же, как и язычниками; христианские учителя проявляли себя исключительно только в формах этой школьной мудрости. Старая христианская литература была теперь так же чужда самим христианам, как и их противникам; но вследствие этого почтение к ней, поскольку это еще было возможно, только возрастало. Она казалась явившеюся из другого мира и носила печать своего божественного происхождения в своей суровой строгости и неудобопонятности.