И Павел пришел, нашел их, посидел с ними на бережку и стал им рассказывать… Мы не знаем, что он им говорил. Но вот так возникла первая община. Надо сказать, что общины там были очень крепкие. Филиппийская община (хотя ему там пришлось и пострадать, и в тюрьму его бросали, и били) — единственная община, от которой он принимал материальную поддержку и до самых последних дней всегда на нее опирался…
Конечно, совершенно иначе выглядело дело в Коринфе — в греческом городе, о котором я уже говорил, где были партии, где был снобизм и прочее. А Римскую Церковь, хотя Павел ее не основывал и не был в ней руководителем, он очень любил, потому что Рим был международным городом, и дух универсализма, который был родственен Павлу, его душе, находил в нем отзвук. Понимаете, ему было тесно во всех этих мирках, затерянных среди гор Малой Азии, Греции, Македонии. Он‑то жил глобально.
В Послании к римлянам он пытается объяснить свое богословие, свое учение. Он излагает свои принципы. В то же время он говорит, что это не мое учение, это Евангелие, Евангелие Иисуса Христа. Почему он писал к римлянам, Римской Церкви, которая к тому времени уже существовала, но которую он не основывал? Это единственный случай, когда он обращался к неизвестным ему людям, потому что предполагал, что мир может скоро кончиться, и долг христиан — возвестить где только можно слово Христово. Он еще собирался ехать в Испанию.
Посмотрев на карту, мы увидим, что он обошел все восточное Средиземноморье, и теперь надо было срочно охватить Испанию, дойти до Геркулесовых столбов, до края империи. И он задумал отправиться туда, чтобы потом пройти по всему кругу Средиземноморья.
Но, как вы знаете, в Рим он попал уже в кандалах, и в конце концов в Риме и погиб, хотя в Испании, как говорит достоверное Предание, он успел побывать. Уже потом его арестовали вторично.
Послание к ефесянам — одно из поздних посланий. И как раз в нем очень много говорится о Церкви. Апостол серьезно задумывается над проблемой зла в мире и говорит о Теле Христовом, о Церкви, которая ему противостоит. Это очень серьезное послание. Оно уже в меньшей степени касается тех проблем, которые его раньше волновали, — о старом обряде, о конце света, — а больше говорит о тайне Церкви.
В заключение можно сказать, что периодически дух и мысль апостола Павла в Церкви выходили на первый план. И во времена святых Отцов, сначала забытый, он вновь ожил. Он руководил мыслью и Иоанна Златоуста, и блаженного Августина. В Средние века опять как бы забытый, отодвинутый на задний план, в эпоху Реформации он снова появляется, и Лютер приходит к своей идее solo fideis (только верой), опираясь на Послания апостола Павла.
А вот в XX веке в бурях вокруг личности Христа и христианства Павла обстреливали с разных сторон, его использовали как рычаг в одну и в другую сторону. Но дух его остается все равно незамутненным.
Гитлер говорил, что Иисус был арийцем, а Павел пришел и испортил все. Но православный богослов нашего века Николай Глубоковский считал, что никто так не сумел понять, постичь дух Христа, как апостол Павел, который стал Его великим продолжателем. Он был пастырь, которому приходилось нелегко. Мы не должны себя равнять с теми, кому он проповедовал, потому что мы имеем совершенно другие источники информации: у нас есть общение, литература. Ничего этого там не было.
Во–первых, христианская литература еще просто не существовала: Евангелия в большинстве своем даже не были написаны. Существовал один Ветхий Завет, который был многим непонятен. И вообще в головах у этих людей была каша. Половина из них вообще была неграмотна. Конечно, были свои амбиции, обиды и соперничество. Поэтому почти все Послания написаны по прискорбным поводам. Они возникли не от хорошей жизни. Они результат его пастырских терний… И, как я уже говорил, человек он был и нежный, и теплый, но мог быть очень суровым и очень резким.
Очевидно, именно такой человек был избран и нужен. Надо его понять и почувствовать, и тогда все эти нюансы, которые вас как‑то поражают, станут ясными, вы услышите его интонации. Тогда все встанет на места. Этот человек может нас очень многому научить.
Если его ставили рядом с Христом, это не значит, что, как говорили многие историки, Павел истинный основатель христианства. Это абсурдное утверждение. Апостола Павла со Христом даже сравнивать нельзя. И поэтому Павел сознавал себя только служителем и учеником Иисуса Христа. Сознавал себя и грешным, иногда говорил: вот это я вам говорю по своему рассуждению, не от Бога, — так мне подумалось, так мне кажется… И конечно, он был человек своего времени, своей эпохи, но это временное все отлетает.