— Насчет первого согласен, а вот "весь мир"… Я не заметил, чтобы в Египте кто-то страдал.
— А ты видел коренных жителей этой страны? Хоть одного? Ясен пень, нет. Они прячутся, не в силах выносить мир таким, каким он стал. Туристы — это туристы. Большинство из них сейчас — это люди, которым до честных и добропорядочных — как до Китая раком. Такое творится на любом курорте, так что не обращай внимания на кажущееся процветание — это лишь видимость. — Фрэнк отхлебнул пива. — Настоящий мир совершенно не такой. В нем отлично прижились страх, ненависть и злоба. Под улыбкой красавицы зачастую прячется холодный расчет, под дружелюбием и панибратством мужчин — зависть. Даже детям нельзя доверять — они ужасно жестоки по своей натуре. Ты даже представить не можешь, чего я навидался, живя в пустыне. Я видел, как люди предавали друг друга за глоток воды. Самое страшное, что я не могу их за это винить. Это в людской природе. Уничтожение лотоса лишь подтолкнуло их к этому.
У меня разболелась голова, обожженная грудь заныла.
— Давно ты знаешь Изабеллу? — сменил я тему.
— С самого ее детства. Мы с ее отцом были лучшими друзьями, пока пустыня не забрала его.
— А что с ним случилось?
— Песок поглотил его прямо на моих глазах. Последнее, что он крикнул, была просьба присмотреть за его дочерью. Чем я и занимаюсь по сей день.
— Фрэнк…
— А? — он хлебнул пива из кружки.
— А как ты стал ангелом? В смысле… Ты совсем не похож…
Фрэнк расхохотался так, что едва не окатил меня пивом с ног до головы.
— Не верь тем, кто выставляет ангелов милыми младенцами, Дэрриен. Мы далеко не такие, какими нас рисует Библия и живописцы эпохи Возрождения. Конечно, у нас есть определенные обязанности, но во всем остальном мы самые обычные люди, только бессмертные.
— Но это… — я указал на бокал с пивом. — Разве это не запрещено?
— Мы вольны делать все, что вздумается, лишь бы это не вредило людям. Кому станет хуже, если я выпью бокальчик-другой? — Фрэнк хохотнул. — Разрешено все, что не запрещено.
— А крылья?
— А кому они нужны? Атрофировались. Не летал уже давненько, а делать это надо бы регулярно. Большой босс про меня давно забыл, да и я о нем не вспоминаю. Но стоит проколоться, вспомнит моментально.
— Большой босс? Ты имеешь в виду…. - я даже не решился произнести это. Я бы не сказал, что истово верю, но когда напротив сидит ангел, чувствуешь себя слегка неуютно, даже если ты прожженный атеист.
— Ага, именно того, о ком ты подумал, — широко улыбнулся Фрэнк. — На самом деле Он многое прощает. Даже больше, чем ты думаешь. Он милостив, хоть с этим и не каждый согласится.
— Не каждый согласится и с Его существованием, — пробормотал я себе под нос.
Однако Фрэнк услышал. Ответить он не успел лишь потому, что в комнату вошла Изабелла.
— Приятного аппетита, — пожелала она мне, усаживаясь в кресло у окна.
Я ответил благодарностью.
Мыш успел влететь в закрывающуюся дверь и уселся на спинку кровати. Вид у него был слегка потрепанный. Я предположил, что он тоже недавно проснулся.
— Маршрут уже намечен? — пока я дрых, они наверняка все решили за меня. Я и не возражал. Хотелось побыстрее разделаться со всей этой дрянью.
— Да. Джек тебе расскажет, — при произнесении имени Амен сморщился, как сухофрукт. — Он, оказывается, знает все опасные и безопасные пути. Одного не могу понять, откуда?
— Читал много, — отозвалась Изабелла. В ее голосе не было ни намека на издевку. Просто констатация факта.
— Я не меньше, — огрызнулся Аменохеприти. — Но почему-то не знаю о существовании ловушки на третьем уровне пятого потока.
Изабелла лишь с улыбкой пожала плечами.
— А где сам великий маг и чародей?
— Сидит, зарывшись по уши в одеяла. Говорит, что ему холодно. О, пустыня! — возопил Аменохеприти, воздевая крылья к потолку. — Днем тут печет солнце, выжигая все живое, а ночью холод убивает все, что выдержало палящие лучи!
— Как Ракел и Аргаив отнеслись к планам Джека?
— Про Аргаива ничего сказать не могу, он уехал по каким-то делам, — ответила за мыша Изабелла. — А Ракел, похоже, не в восторге. И вы не доверяете моему боссу.
— С какой стати ему доверять? — как можно мягче произнес я. Изабелла за поведение Джека не отвечает, и мне не хотелось ее обижать. — Пока ничего, доказывающего его добрые намерения, мы не видели.
— Я видела. Но вы не поверите и мне, — она пожала плечами и без всякого намека на обиду отвернулась к окну.
ГЛАВА 11
Пол вздрогнул так, что я чуть не навернулся с кровати. И тут же за окном послышался леденящий душу вой. Не волчий. Уж вервольфов я отличу — четыре месяца без перерыва слушал их концерты.