Выбрать главу

— Папы сейчас здесь нет, — заявила она, — мамы тоже. Они не узнают.

— Я здесь, — возразила Лия. — Я узнаю.

Лесли закатила глаза.

— Почему ты такая правильная? Просто мисс Паинька Две Туфельки.[6] Я иду на матч по софтболу. Кому какое дело?

— Тебя наказали, — повторила Лия, не понимая, почему старшая сестра не видит в своем поведении ничего особенного.

Ее никогда не наказывали, не заставляли сидеть дома. Лия никогда не задумывалась над тем, как бы она себя вела, окажись наказанной. Чтобы быть наказанной, надо нарушать правила. Если будешь нарушать правила, мама и папа в тебе разочаруются. Лия не хотела, чтобы ее родители в ней разочаровывались.

Лесли зевнула.

— Ты еще ребенок, Лия. Конца света не будет, если ты нарушишь какое-нибудь глупое правило. Ну и что, что папа на меня рассердился? Он посердится, а потом пересердится.

Лия нахмурилась, выражая тем самым свое неудовольствие, но при этом благоразумно наклонила голову так, чтобы старшая сестра этого не увидела. Лия не любила огорчать не только родителей, но и сестру.

— Ты ведь никому не скажешь? — спросила Лесли.

Старшая сестра оценивающе разглядывала свое отражение в зеркале. Она со всей тщательностью оделась в шорты цвета хаки, пенни-лоуферы и легкий, несколько мешковатый черный свитер с открытыми плечами поверх ярко-розовой майки с круглым вырезом. Девочка расчесала свои длинные черные волосы и стянула их сзади в конский хвост розовой вязаной резинкой. Челка обрамляла большие голубые глаза.

Лия молчала.

— Ты еще ребенок, — констатировала Лесли. — Я буду дома раньше, чем они вернутся домой.

Провожая старшую сестру, которая уезжала от дома на своем велосипеде, Лия в глубине души надеялась, что Лесли опоздает. Пусть опоздает к ужину на несколько часов. Пусть попадет еще в бо́льшие неприятности, чем сейчас.

Лесли становилась все меньше и меньше, пока не скрылась из виду.

Домой она не вернулась.

* * *

Лия приподнялась в кровати, жадно хватая ртом воздух. Сегодня, как, впрочем, и в другие ночи, она оставила свет включенным. В детстве Лия никогда не боялась темноты. Теперь она ее боялась из-за снов, которые приходили вместе с ней.

Слезы катились по ее лицу. Девочка, согнув ноги в коленях, прижала их к груди и стянула одеяло к подбородку. Чувство вины было подобно куску, застрявшему у нее в горле.

Лия понимала, что она не желала сестре зла, но избавиться от душевных терзаний не могла. Сейчас ей исполнилось почти столько же, сколько было Лесли в тот страшный день, но после ночного кошмара она чувствовала себя ребенком, не старше той девчонки, с которой навсегда распрощалась старшая сестра.

Ей ужасно хотелось поплакать, но не в одиночестве. Плакать в одиночестве — последнее дело. После этого всегда впадаешь в черную тоску, чувствуешь себя опустошенной и всеми покинутой, кажется, будто бы земля под ногами открылась и ты падаешь в черную бездонную дыру.

Если бы папа был жив, она бы сейчас пошла к нему, попросила обнять и успокоить ее, но с мамой Лия общаться не хотела. Оба ее родителя страдали после исчезновения Лесли, вот только страдание это по-разному в них проявлялось.

Папа ходил грустным и потерянным, а мама не находила себе места от злости и обиды. Мама боролась с болью, а папа дал горю постепенно себя сломать. Иногда Лия сердилась на папу за то, что он сдался и оставил их. Почему он не подумал о том, что его младшая дочь достойна того, чтобы продолжать жить ради нее? Любил ли он Лесли так сильно, что не представлял себе жизни без нее?

Слезы дрожали на кончиках ее ресниц. Лия чувствовал себя такой одинокой! Ей не хотелось идти к матери, но девочка все же встала с постели и вышла в коридор. Из кабинета, в котором Лорен работала над книгой, лился свет. Медленно, с видимой неохотой девочка направилась к двери. Она вся напряглась, стараясь ступать как можно бесшумнее.

Подойдя к двери, она остановилась и затаила дыхание. Девочке не хотелось стучать. Ей не хотелось ничего говорить. Лия изо всех сил старалась не расплакаться. Казалось, еще немного — и слезы потекут из глаз. Что ей сейчас на самом деле хотелось, так это чтобы мама пришла к ней в спальню, узнала, как она, и обняла ее… Но этому не бывать… этого никогда не случится…

Горькая обида и отчаяние навалились на девочку с новой силой. Лия услышала, как за дверью плачет мама. Она, как и дочь, старалась заглушить рыдания. Слезы побежали по щекам девочки.

вернуться

6

Аллюзия на детскую книгу нравоучительного содержания — «История маленькой Паиньки Две Туфельки» (1765) Джона Ньюбери.