[— … — государственные предприятия — капиталистические предприятия.]
— Металлисты — 3,0% — 6,3%.
— Текстильщики — 3,0% — 5,3%.
— Кожевники — 3,3% — 6,1%.
— Печатники — 3,6% — 7,0%.
— Химики — 3,2% — 7,3%.
— Швейники — 3,0% — 6,2%.
— Пищевики — 3,0% — 5,5%.
— Деревообделочники — 3,3% — 5,6%.
Такова же картина в частности и по Москве. Частным предпринимателям профсоюзы ставят более жёсткие условия и по заработной плате и по отчислениям. В тех случаях, когда деятельность капиталистического промышленного предпринимателя протекает явно, без маскировки и без упраздняющей возможность контроля распылённости (работа зависимых кустарей у себя на дому), наш строй и наши порядки обеспечивают рабочему серьёзную защиту от попыток чрезмерного обострения капиталистами эксплоатации.
Не надо только думать, что капиталисты платят своим рабочим больше, чем в таких же государственных предприятиях, просто по доброте душевной, из расположения к пролетариату. Дело просто в том, что капиталист заставляет рабочего работать в капиталистическом предприятии с гораздо большей напряжённостью, чем это имеет место в государственной промышленности. Рабочий тратит у капиталиста гораздо больше сил, здоровья, нервов и даёт гораздо больше выработки в один человеко-день.
«Нормы выработки в ряде производств частной промышленности значительно выше норм, установленных в государственной промышленности» (сборник ВСНХ, стр. 212).
По обследованию ЦСУ (обнимающему 77 тыс. наёмных рабочих капиталистической промышленности за первый квартал 1925 г.), выработка на один отработанный человеко-день в червонных рублях составляла в следующих, характерных для частного капитала отраслях промышленности:
[— Отрасли промышленности — государственные предприятия — капиталистические предприятия.]
— Стекольная — 5 р. 47 к. — 8 р. 17 к.
— Обработка металлов — 15 р. 85 к. — 17 р. 30 к.
— Деревообделочная — 13 р. 50 к. — 17 р. 36 к.
— Кондитерская — 24 р. 66 к. — 31 р. 37 к.
— Пивоваренная — 21 р. 03 к. — 25 р. 31 к.
— Кожевенная — 29 р. 37 к. — 41 р. 66 к.
— Швейная — 17 р. 80 к. — 19 р. 33 к.
— Типографии — 13 р. 62 к. — 19 р. 93 к.
В тот же период по цензовой промышленности Московской губернии выработка на один человеко-день в довоенных рублях составляла в государственной промышленности 9 р. 54 к. и в капиталистической — целых 12 р. 61 к., или более чем на 30% выше. Между тем среднемесячная заработная плата в капиталистической промышленности только процентов на 20 выше заработка рабочих государственных предприятий (в октябре 1925 г. по Москве — 81 р. 13 к. и 74 р. 74 к.‚ в январе 1926 г. — 83 р. 99 к. и 70 р. 23 к.‚ в феврале 1926 г. — 88 р. 64 к. и 71 р. 61 к.). Таким образом, по отношению к выработке в капиталистической промышленности заработок наёмного рабочего определённо ниже, чем в государственной. Рабочий даёт у капиталиста больше выработки благодаря большему напряжению, а не благодаря лучшим машинам, ибо техническое оборудование у капиталиста хуже, чем на государственных предприятиях.
3. Показательно положение с отпусками и с соблюдением предписаний охраны труда. Имеется разработка МГСПС о нормах отпусков по колдоговорам, действовавшим в Москве за 1925 г. Продолжительность ежегодного отпуска, по процентному распределению рабочих по срокам отпусков, в среднем по девяти индустриальным профсоюзам составляла:
[— … — государственные предприятия — капиталистические предприятия.]
— Две недели — 95‚9% — 41,2%.
— Три недели — 2,6% — 4‚4%.
— Четыре недели — 1,5% — 54,4%.
Разница зависит не от большей вредности производств, а от других условий колдоговоров в тех же производствах. Что касается охраны труда, то вообще
«санитарно-техническое состояние заведений частной промышленности значительно отстаёт от санитарно-технического состояния госпромышленности»,
ибо
«частные промзаведения ютятся в приспособленных для производства сараях, жилых помещениях и т. п.» (сборник ВСНХ, стр. 213).
Поэтому при обследованиях инспекцией труда происходит гораздо больше привлечений капиталистов к судебной ответственности (и за нарушение правил о социальном страховании и других), чем при обследовании государственных хозорганов. За вторую четверть 1926 г. по РСФСР из всех обследованных предприятий каждой группы владельцев (государство, кооперация, капиталисты) было привлечено инспекцией труда к судебной ответственности:
— Из государственных — 11,2%
— Из кооперативных — 13,7%.
— Из капиталистических — 47,6%.
Отчасти эта разница объясняется, конечно, более снисходительным отношением инспекторов к государству и кооперации: их не направляют сразу в суд, а дают сроки для исправления, иногда не раз и не два увещевают, вообще миндальничают, вместо того чтобы действовать. Это «бюрократическое извращение» в практике инспекторов труда начинает изживаться только в последнее время. Требования к государственным предприятиям в области охраны труда и соблюдения трудового законодательства со стороны инспекторов и профсоюзов должны быть твёрды и бескомпромиссны — такова директива в этом отношении в настоящее время. Необходимость её, кроме всего прочего, диктуется ещё невозможностью провести иначе действительную рационализацию производства, а возможность осуществления обеспечивается тем, что наша промышленность не является уже дефицитной, как это было несколько лет назад, и материально в силах исполнять требования закона.
Впрочем, относительно Москвы сборник ВСНХ сообщает:
«Инспекция труда в своих отчётах постоянно отмечает, что частная промышленность предписания органов охраны труда выполняет почти на 100%, и что с техникой безопасности и промышленной санитарией на заведениях частной промышленности дело обстоит благополучно» (сборник ВСНХ, стр. 213).
Нам эти утверждения инспекции представляются несколько радужными в свете приведённых выше данных о привлечении к судебной ответственности. Но во всяком случае очевидно, что при открытом существовании капиталистических промышленных предприятий с наёмными рабочими контроль госорганов и воздействие профсоюзов действительно устраняют крайности эксплоатации и обеспечивают занятым у капиталистов рабочим сравнительно сносные условия.
Совершенно иное положение тех гораздо более многочисленных сотен тысяч фактических капиталистических рабочих, какие эксплоатируются капиталистами не в открыто существующих частных предприятиях с наёмными рабочими, а в распылённом виде (работающие у себя на дому кустари домашней системы капиталистической промышленности, работающие на магазины «квартирники» и т. д.) и в замаскированных формах (члены так называемых трудовых артелей). Здесь мы сразу погружаемся как бы в досоветские времена. Контроля нет. Профсоюзов нет. Ограничения рабочего времени нет. Охраны труда нет. Обеспечения нормального заработка нет. Капитал распоясывается вовсю и показывает себя во всей красе. В какую-либо «артель»
«входят сотни «членов», которых главари эксплоатировали самым беспощадным образом, заставляли работать по 12–16 часов в сутки, отменяя всякие дни отдыха и урезывая скудный заработок» (сборник ВСНХ, стр. 235).
(О трикотажной «артели» в Ярославле, где главарями были владельцы трикотажных машин, а «членами» — около 200 бедняков кустарей-квартирников, не имевших машин; собственник машин за пользование ими получает львиную долю).
Сборник ВСНХ, с несомненностью устанавливая капиталистическую природу подавляющего большинства «трудовых артелей»[16], приходит к выводу, что о ряде их работников надо сказать:
«они находятся вне закона» (стр. 226).
Капиталист нанимает рабочих из безработных, заставляя их
16
«Обследование, предпринятое в