— Все будет хорошо, — повторила Диана, пытаясь поверить в это.
Утром Дина проснулась с головной болью. У нее редко случались такие дни, когда что-то болело. Вероятно, сегодня это произошло потому, что девочке совершенно не хотелось идти копать землю. Дина с самого начала была против, и уже потом, когда все решилось и деваться было некуда, все равно ее натура протестовала.
Воронцова не могла понять, почему нельзя спокойно ночью или рано утром вырыть клад, отнести его домой, посмотреть внимательно. И почему это еще Максим говорит, что его надо обязательно сдать государству? Неужели нельзя оставить себе?
Тогда бы можно было купить все, что захочется. А в последнее время Диана очень сильно хотела компьютер. Они с Максимом говорили уже об этом папе, но тот ничего пообещать не мог. Они могли, правда, купить какой-нибудь простенький и глупый, но хотелось самый лучший — покупать так покупать. И если бы в саквояже действительно были сокровища, то эта идея могла бы воплотиться в жизнь.
Девочка подумала, что надо обязательно сказать об этом брату, может, это его заинтересует, и он не будет настаивать на том, чтобы отдать содержимое сумки? От таких приятных мыслей голова перестала болеть, и Диана наконец встала с постели. Максим уже что-то напевал в ванной комнате. Он всегда так делал, если у него было хорошее настроение. Причем не просто хорошее, а отличное. Диана правильно решила, что он сейчас полон сил и энергии, готов, как говорится, к труду и обороне. Только непонятно, чему он так радуется? И вообще, это только благодаря тому, что Дина нашла часы, которые могут перемещать во времени, он смог подсмотреть такой вот случай. Без нее ничего бы и не было. Лежали бы эти сокровища в земле еще сотни лет. И никто никогда не нашел бы их!
Тут в голову на смену приятной пришла совсем печальная мысль. Ведь этот палисадник наверняка уже вскапывали, так что какой-нибудь садовник мог запросто найти клад, тихонько забрать его себе и смыться куда-нибудь. Это же так просто. Теперь настроение совсем упало. Из ванной вышел брат.
— Мне кажется, что нет там никаких сокровищ, — уныло сказала Диана, даже не поздоровавшись.
— Доброе утро, — весело бросил Максим и спросил: — Тебе приснился вещий сон?
— Нет, просто мы наверняка не первые, кто там копает.
Брат без лишних вступлений понял, что хочет сказать ему сестра, поэтому не стал ничего уточнять.
— Не забудь, что бандиты не просто зарыли свой саквояж, они яму залили цементом, — напомнил он.
— Ну и что? К этой яме можно подобраться сбоку, цемент ведь не со всех сторон.
— Тогда бы стало известно о кладе, а в музее говорят, что ничего такого не слыхали. Да и кто будет рыть почти под столбом? Ведь тогда он может упасть.
— Но ведь мы именно так и будем делать?
— Только мы и будем, — успокоил сестру Максим.
— Знаешь, — сказала Диана, — если окажется, что там ничего нет, то я этого не переживу. Я уже так свыклась с мыслью, что мы обязательно найдем клад, что если его не будет, то у меня, по крайней мере, случится депрессия.
— Перестань, — брат обнял сестру за плечи, — зато какое приключение! А если оно тебе не понравится, то ты всегда сможешь найти себе новое, ведь часы у тебя?
— Да, — глаза девочки прояснились, — я совсем про них забыла. Ведь они никуда от меня не денутся!
— Вот видишь. Не горюй.
— А мы можем сокровища, если мы их найдем, — ласково заглянула в глаза брату Диана, — никуда не отдавать?
— Нет, — улыбнулся Макс, — не можем.
— Почему?
— Они не наши. Мы их просто нашли. По закону мы обязаны отдать их государству.
— Но если я нахожу на улице пятьдесят рублей, я же не несу их в милицию?
— Но там могут быть какие-нибудь исторические ценности, антиквариат, настоящие произведения искусства. Мы не можем их скрыть.
— Очень жаль, — вздохнула Диана, — как-то это нечестно.
— Нормально, иди умывайся, а то мы с тобой совсем заболтались, так и опоздать недолго.
— Сделала бы это с удовольствием. — Девочка вошла в ванную и хлопнула дверью.
Максим улыбнулся вслед Диане. Потом постоял еще немного и послушал, как зашумела включенная вода. Сестра всегда была импульсивной. И сейчас она так протестует не потому, что против доброго дела, просто ей, вероятно, обидно, что не она это придумала. Должна же Дина понимать, что этот выход самый приемлемый.
Макс прошел на кухню и стал готовить чай. Пусть сестра порадуется, решил он, что у нее такой заботливый и добрый брат. От этих мыслей Максиму стало так приятно, что он снова запел.