- Вот кустарничек посадили, это одобряю, и вон те, длинные, лохматые - хорошо прятаться.
"Да он издевается. Опять как дурак попался", - подумал Земнухов.
Уже было совсем темно, когда Змей приземлился посреди двора. Дом стоял тёмный, светилось три окна где-то на четвёртом этаже и одно - на девятом. На качелях, старых, скрипучих, кто-то мотылялся. Первым узнал Змей:
- На странном приборе сидит Майя.
Змей завис в полуметре от земли. Земнухов подошёл к качелям и понял, почему Змей назвал прибор странным. Качели были сломаны. Перекладина держалась на одной боковине. Другая болталась в воздухе.
Земнухов остановил качели.
- Ну что же вы делаете? А если оторвётся и эта? Слазьте.
Майя не сводила глаз со Змея, махнула рукой.
- Да ладно, они всегда такие, сколько себя помню. Качаюсь ведь только я. Старички не качаются, а в розовых очках они не сломаны.
- Подождите, у нас есть сварка.
- Да откуда?! Сварка на космическом корабле. Он ведь космический? Такой замечательный, будто ему тысяча лет, - тихо почему-то сказала Майя и улыбнулась, подняв лицо, глядя на Земнухова. - А вы похожи на вашу маму. Скучаю я по ней. Она любила читать вслух. А читать некому. Я иногда приходила к ней и слушала. А потом, когда она уже не могла говорить, я читала ей.
Земнухов молчал. Просто горло сдавило, и не выговоришь ничего. Лицо Майи в свете огней Змея было хорошо видно.
- Ты плакала? - наконец спросил Земнухов, не заметив, что вдруг перешёл на "ты".
- Меня уволили из библиотеки, - быстро сказала Майя, голос стал деланно бодрым. "Чтобы опять не расплакаться", - подумал Земнухов, глядя на неё, вспоминая почему-то себя перед отправкой с Земли. А Майя говорила: - Раньше была библиотека на нашей улице, теперь будет на квартал. Я не нужна... Но хоть пока нас не заменили совсем. Вере повезло, она будет работать в новой квартальной библиотеке.
- Змей, у нас есть сварка? - крикнул, не оборачиваясь, Земнухов. И сказал Майе: - Будем варить качели?
- Будем, - быстро кивнула она.
- Есть, - прошелестел Змей.
- У него всё есть. Ну а как иначе. Однажды у нас была пробоина по левому борту, вот такая... - Земнухов махнул руками, изображая что-то необъятное, - мы улетели на кладбище кораблей, есть такое возле Ориона. Там нашли себе подходящую колымагу, разрезали её резаком. И резак на борту тоже есть...
Земнухов услышал, как сзади Змей выгрузил контейнер со сваркой.
Майя кружила вокруг и рассказывала-рассказывала, наверное, думая, что надо его развлекать. А Земнухов почему-то возился с этими качелями с удовольствием. Только просил Змея посветить то справа, то слева.
- Вообще библиотека была чисто нашим с Верой изобретением...
"А может, ей надо выговориться, так бывает", - думал Земнухов, слушая Майю.
- ...Кое-как разрешили, дали нам испытательный срок. А у нас читателей оказалось много. Старички - они раньше годами из домов не выходили, а тут из последних сил до нас добирались. Отец твой один из первых был. Говорил: "Роботы нас завоюют, вот помяните моё слово. Едим пластиковую еду, читаем пластиковые книжки. На Земле работы нет, дети разлетелись в поисках её. Кругом одни роботы. А я не робот, я человек, я читать хочу, книгу, по-настоящему..." В общем нас не закрыли, и проработали мы целых пять лет, хоть никто и не верил в нас...
- Отец всегда так говорил, - рассмеялся Земнухов.
И рассказал, как они слетали со Змеем в Солнечное и что они тоже страшно боятся экспериментов. Вот бы во дворе груши и яблони посадить, и сирень.
- Они растут быстро, через год-два зацветут. Вы ведь устроили вашу библиотеку, - говорил он, топчась на пододвинутой скамейке, пытаясь удержать выгнувшуюся боковину.
Провозился долго. Майя убежала домой и принесла чай с бутербродами, и они пили чай. К этому часу надоели уже все разговоры, они просто молчали. Где-то в темноте ушёл в спящий режим Змей. Он молчал вот уже весь вечер, будто чувствовал, что не нужен. Может ли искин чувствовать? Может, они как люди, растут и делаются мудрее. Кравцовой просто ещё расти и расти, может, она когда-нибудь сможет молчать как Змей, чтобы другие услышали друг друга. Ночь стояла тёплая, Земнухов подумал, что тысячу лет вот так не сидел, чтобы никуда не хотелось бежать, нестись. В снопах света от фар плясала мошка, мотыльки тихо стукались о тёплые пластиковые кружки. В тишине, казалось, был слышен этот неприметный стук маленьких-маленьких существ...
Где-то часам к двум ночи Земнухов приварил всё, что мог, прикрутил гайки, подтянул. И сказал:
- Кажется, всё.
Сел, качнулся, толкнувшись ногами сильно. Улетел хорошо вверх, назад пошёл, забытое чувство...
Утром Змея не было, лишь ждало сообщение в почте: "Прилечу через месяц. Буду скучать по вам, черти". Земнухов рассмеялся - Змей был, что называется, в растрёпанных чувствах, включил режим собеседника-напарника, как он его называл, там были собраны все словечки Земнухова.