Выбрать главу

— Верю. Вам верю. В совпадения нет. Поэтому сдается мне, что вы шеф, вызвали меня, сегодня отнюдь не случайно. Я прав?

— Прав, — охотно согласился Радомир-Данилов. — А ты кушай, кушай. Хорошая колбаска попалась на этот раз. Жаль коньячком нельзя побаловаться. Не время. Потом как-нибудь. Зальем горе поражения, но, — маг поднял палец, — может быть, и спрыснем радость победы? Как полагаешь, майор? А помнишь, как мы с тобой тогда? — Вот за этим самым столом. Хорошо посидели. Закуска только была плохой. Не соответствовала. А сейчас вроде нормальная, да выпить недосуг. Поэтому ешь. Чего добру пропадать. Это приказ! И чай сладкий выпей. Да покрепче. Способствует магии, сам знаешь. Ведь не первый год в Иных ходишь. Силы нам всем скоро понадобятся. А тебе в первую очередь.

Генерал осторожно, самыми кончиками пальцев, потрогал чайник. Потом приоткрыл крышку, заглянул внутрь, вдыхая сразу повисший в окружающем воздухе дразнящий аромат, и принялся разливать напиток по чашкам. Вернув чайник на место он, наконец, произнес:

— Что касается твоего сегодняшнего вызова, то сам понимаешь. Как начальник управления я тебе уже давно не командир. А вот совет дать могу, да и рассказать кое-что должен. Можно сказать даже обязан. Потому и позвал. А ты взял, да и откликнулся. Заглянул к старику. Молодец.

— Я не прочь послушать, — терпеливо сказал Муромцев. — Особенно, если это поможет делу. К тому же я вижу, что как сильный маг вы полностью в курсе происходящих событий. В том числе и предстоящего в самое ближайшее время вторжения инопланетян. Поэтому, может быть, перейдем ближе к делу?

— Торопишься, — не то, утверждая не то, спрашивая, произнес Радомир. — Как и все молодые. А зря. Времени действительно осталось не очень много, но мы с тобой все успеем. Не сомневайся. Все рассчитано по минутам еще много лет назад, Сережа. Так-то вот…

— Ну что же, — охотно согласился Сергей и взял горячую чашку.

Положив в нее по рекомендации Радомира, насколько мог много сахара сказал:

— Я слушаю вас, шеф, — и, не удержавшись, ехидно добавил. — Только как же прерванное мной совещание, Василий Петрович?

У Муромцева просто не было другого выхода, как ждать изливаний этого живого «динозавра». Сергей чувствовал, что не просто так позвал его Данилов. Да и интересно было бы послушать. Муромцев прекрасно понимал, что ему выпала уникальная возможность прикоснуться к кусочку древнейшей истории Иных. Иных тех, давно и навсегда скрывшихся в туманной дали времен, когда на Земле еще только только появился кроманьонец. А человека современного вида еще не было и помине. От предвкушения рассказа он совсем забыл спросить у Данилова о Сумраке и их тамошних встречах.

Перед Сергеем сидела, со смаком жуя полусинтетическую копченую колбаску производства двадцать первого века и запивая ее чаем выросшим в третьем тысячелетии от рождества Христова, неожиданно воскресшая из небытия Легенда с большой буквы. Да еще в генеральской форме. Живой кроманьонец. Недаром внешность Данилова во все времена служила поводом для многочисленных шуток в управлении. Зубоскальством не занимались, но шутить шутили. Причем, совершенно не боясь за последствия. Только теперь Сергей понял, что так терпимо к своим подчиненным, как Данилов, мог относиться только Иной. Причем только Светлый Иной. Будь на месте шефа кто-то другой, многим острякам ощутимо не поздоровилось бы. Но личные качества Радомира это одно, но у Сергея, тем не менее, были к нему вопросы. И довольно щекотливые. Скорее даже неприятные. Про Фадеева, например…

— Шутить изволишь, Сергей? — поинтересовался Радомир. — Ну, пошути, пошути. Полезно. Расслабляет, а это как раз то, чего тебе сейчас не хватает.

— Конечно, шучу, Василий Петрович, — улыбнулся Муромцев. — У меня к вам есть вопрос. Можно?

— Всего один? — сильно удивился Данилов. — Странно… Я думал, будет, по меньшей мере, сто один.

— Я надеюсь, что в остальном вы меня и так просветите. Или я ошибаюсь?

— Нет, Сережа. Не ошибаешься. Итак, что ты хочешь у меня узнать?

Муромцев хотел поинтересоваться про Фадеева, но неожиданно для самого себя почти наобум спросил:

— Скажите, зачем нужна была вся эта комедия: пленка из Арзамаса, «Нижегородский меморандум», заламывание рук по поводу возможной пассионарности Иных и все такое прочее. Включая сюда и смерть Фадеева.

— Это несколько вопросов, Высший, — задумчиво сказал Радомир. — Я отвечу, но для этого придется рассказывать с самого начала.

Василий Петрович откинулся на спинку кресла, полуприкрыл глаза в классической позе Иного изучающего линии реальности, и через несколько секунд молчания начал говорить: