Зато концерт, артистами в котором выступали сами виновники торжества, прошел просто на ура. Воспитатели детских садов и школьные учителя, преподаватели профессиональных училищ и университета блеснули своими разносторонними талантами — пели и играли, разыгрывали смешные сценки, рассказывали анекдоты и просто веселые истории из своей работы. В зале гремели дружные аплодисменты и искренний смех, местами переходящий в совершенно неприличный хохот. А что, раз здесь нет учеников и студентов, могут же педагоги расслабиться и как следует повеселиться? Еще как могут!
Ну и фуршет порадовал самыми разнообразными напитками и закусками, непринужденным общением и общей атмосферой радости и дружелюбия. Корневым, впервые участвовавшим в подобном, даже не понадобилась помощь Ольги, старшей сестры Романа, и ее мужа Владимира, которые за немалое время своей педагогической карьеры к такому привыкли. Как раз во время фуршета было удобно разглядывать собравшихся — интересно же! Разумеется, большая часть здешней публики была в синевато-серых мундирах министерства образования. Светло-синие петлицы университетских преподавателей и темно-синие школьных учителей, ярко-зеленые воспитателей детских садов и черные наставников профессиональных училищ, золотые пуговицы действующих преподавателей и серебряные чиновников — только это и отличало друг от друга одеяние шестерых из каждого десятка присутствующих.
Вообще, людей в форме хватало. Второе место среди них прочно удерживали офицеры, хотя летчиков в темно-синем было не так много — в основном армейские в темно-зеленом и флотские в черном. Роман помнил, как сестра рассказывала, что среди женщин-преподавателей офицерских жен немало, и теперь мог лично в этом убедиться. Ну и мундиры самых разных гражданских корпусов и ведомств тоже, понятное дело, присутствовали, как и черные рясы преподавателей — священников и монахов. Даже странным казалось, что кто-то здесь еще одет в гражданское.
— Господин и госпожа Корневы? Роман Михайлович и Аделаида Генриховна, если не ошибаюсь? — градоначальник подобрался как-то незаметно. Оставалось только вежливо кивнуть, подтверждая, что тот обратился к ним правильно.
— Порохов, Владислав Сергеевич, градоначальник. Виноват, у меня как-то не было возможности познакомиться с вами раньше, с удовольствием исправляю эту мою оплошность.
Порохов чокнулся своим бокалом с Корневым и его супругой, лишь слегка пригубив шампанское. Оно и понятно — первому лицу города надо проявить внимание ко всем гостям, и если бы каждый раз он отпивал хотя бы по глотку, то вполне мог набраться до состояния, недопустимого для человека в форме вообще, а для администратора такого ранга в особенности.
— В Тюленеве не так много георгиевских кавалеров, — градоначальник повернулся к Корневу вполоборота, чтобы не проявлять неучтивость, отворачиваясь от супруги собеседника. — Прошу простить, Роман Михайлович, я просто обязан был выразить вам почтение, как только вступил в должность. Тем более что вы и на новом поприще проявили исключительную храбрость, — глазами Порохов показал на германский бронзовый крест. — Я искренне рад, что такие заслуженные воины украшают сегодня наш прием.
— Спасибо, — Корнев от души пожал протянутую руку градоначальника. — Но вам просто было бы нелегко меня найти. Я все время в полетах, вот только недавно стал чаще бывать дома.
— Очень рад и знакомству с вами, Аделаида Генриховна, — переключился Порохов на прекрасную половину супругов Корневых. — Как рад и тому, что вы теперь работаете в нашем городе.
— Я тоже рада. Тюленев — лучший город на свете, потому что отсюда родом мой муж, — вместе с этими словами градоначальник получил лучезарную улыбку.
— Совершенно с вами согласен, Аделаида Генриховна, — воздев бокал кверху, чтобы снова не чокаться, Порохов откланялся и отправился проявлять внимание к другим гостям.
Корнев про себя усмехнулся. Да уж, Аделаида Генриховна. Сейчас он уже привык, что его жену называют именно так, а первое время было несколько необычно. Вообще-то при рождении она получила имя Адельхайд, что для немецкой девочки вполне нормально. Но когда она сменила фамилию Бюттгер на Корнева и стала жить в Тюленеве, имя для удобства общения изменили на более привычный для русских латинизированный вариант, да добавили отчество. Получилось и удобно, и вполне себе благозвучно. Данное при крещении в православие имя Евгения[1] как-то в повседневной жизни не прижилось и употреблялось только в церкви. Ну а для самого Корнева и его родни она так и оставалась Хайди[2], как сама представилась Роману при первом знакомстве[3].
1
«Евгения» — по-гречески «благородная», «Адельхайд» — по-немецки «благородная происхождением». То есть значение имени просто перевели с одного языка на другой