Инстинктивно, повинуясь отработанным навыкам боя, Дэррик ухитрился отразить клинок противника, пытаясь одновременно прийти в себя. Зрение и слух притупились, мир плыл, словно «Одинокая звезда», покорная воле волн, а не гордо разрезающая их носом.
Оправившись от неудачи, Лон замахнулся снова – и опять не добился успеха.
Двигаясь умело и ловко, переполняемый, как всегда во время схватки, черной яростью, Дэррик шагнул вперед и ударил пирата головой в лицо.
Лон, взвыв, отшатнулся.
А не знающий сейчас жалости Дэррик снова бросился вперед. Очевидно призвавший в этот момент все свое мастерство, чтобы выжить, пират начал отступать, но споткнулся и покатился со скалы, на которую так стремился взобраться. Секунда – и его было бы уже не достать.
Словно издалека Дэррик слышал, как скребут по пыльному камню подкованные сапоги, а потом увидел, как пират упал и кубарем покатился вниз, вопя и чертыхаясь, обхватив в конце концов голову руками. Беспощадно и быстро Дэррик выбил оружие неприятеля: меч, вращаясь, взлетел в воздух и приземлился в кустах в дюжине ярдов от противников. Лон поднял руки:
– Я сдаюсь! Сдаюсь! Пощади!
Но полуоглушенному, едва не зарубленному мечом пирата Дэррику было не до милосердия. Он вспомнил покачивающиеся на воде тела убитых, выброшенные с захваченного корабля морскими разбойниками. Но видение не задержалось в голове – сознание скользнуло еще дальше в прошлое, к трепкам, которые задавал отец, когда Дэррик был еще ребенком. Отец был мясником, здоровым, грубым, с могучими мозолистыми руками, способными одним ударом содрать кожу со скулы.
Шли годы, а Дэррик так и не мог понять причину вечного гнева отца; он всегда полагал, что делал что-то не так, был плохим сыном. И лишь повзрослев, он догадался, отчего их взаимоотношения складывались именно так.
– Пощади, – умолял пират.
Но Дэррик слышал лишь голос отца, проклинающего и бранящего его, грозящего забить до смерти или оставить истекать кровью, как свежезарезанного борова. Дэррик замахнулся саблей и рубанул… сейчас он снесет пирату голову.
Внезапно метнувшийся из темноты меч отразил удар Дэррика, заставив саблю воткнуться в землю в дюйме от прикрытой огромными руками головы пирата.
– Нет, – произнес кто-то.
Все еще погруженный в воспоминания о побоях отца, Дэррик, у которого прошлое смешалось с настоящим, развернулся, готовый к бою. Невероятно, но кто-то поймал его еще не успевшую взлететь руку и остановил удар.
– Дэррик, это я. Это я, Мэт, – густой, хриплый от волнения голос Мэта звучал не громче шепота. – Проклятие, это я, очнись. Этот человек нужен нам живым.
Голова раскалывалась от боли, перед глазами до сих пор плыли круги, так что Дэррик протер глаза и попытался сосредоточиться. Он постепенно приходил в себя, но память о прошлом отступала неохотно.
– Это не твой отец, Дэррик, – сказал Мэт.
Моряк пристально посмотрел на друга, чувствуя, как все возбуждение улетучилось, оставив его слабым и трясущимся.
– Я знаю. Знаю.
Но он ничего не знал, ни в чем не был уверен. Удар пирата едва не лишил его чувств. Он вдохнул поглубже, надеясь, что в голове прояснится.
– Он нужен нам живым, – повторил Мэт. – Вспомни о королевском племяннике. Этот человек владеет информацией, которую мы можем использовать.
– Я знаю. – Дэррик снова взглянул на Мэта. – Отпусти меня.
Глаза друга искали его взгляд, но рука, сжимающая запястье, не дрогнула.
– Ты уверен?
Глядя через плечо приятеля, Дэррик увидел и других матросов из своей группы. Один лишь старый Малдрин, казалось, не удивился кровожадности, проявленной их товарищем. Не многие члены экипажа знали о темной ярости, иногда вырывающейся из-под контроля Дэррика. Правда, с ним уже давно такого не случалось.
– Уверен, – буркнул Дэррик.
Мэт разжал пальцы:
– Те времена ушли. Тебе не надо больше возвращаться к ним. Твой отец не последовал за нами из Хилсфара. Мы покинули его давным-давно. И тем лучше!
Кивая, Дэррик убрал саблю в ножны и отвернулся. Он озирал горизонт, все еще ощущая на себе взгляд Мэта. Тот факт, что друг не поверил ему даже после того, как он сказал, что с ним все в порядке, тревожил и злил его.
А в ушах звенел издевательский смех отца, тычущий в его беспомощность и бесполезность. Не важно, что он сбежал из дому, что служит в Королевском Флоте Вестмарша, – ему никогда не оставить этот голос в Хилсфаре.
Дэррик вдохнул, глубоко, захлебываясь воздухом.
– Ладно, забыли, парни. Малдрин, бери пару человек, и, если не трудно, раздобудьте немного воды. Я хочу залить этот костер, чтобы он уже не разгорелся снова – ни нарочно, ни случайно.