Первым делом, Скади включила в грузовом видеокамеру, так и не тронутую никем. Раскрылся еще один куб – посреди ярко освещенного отсека покоился саркофаг, как ему и полагалось. Из-за того, что камера стояла прямо на полу, верхняя грань саркофага не просматривалась, но можно было с уверенностью сказать, что створки опущены.
Коротко хэкнув, как на тренировке, Скади направилась к грузовым отсекам. Твиндек, сегментный люк, пульт. Кнопка.
Скади решительно утопила ее, приказывая створкам разойтись.
Створки остались неподвижными.
Вопросительно глядя на серый квадратик пульта, Скади еще раз надавила на кнопку.
Никакого результата. Только…
Только мигающая надпись на маленьком плоском экранчике.
«Шлюз заблокирован изнутри.»
Рука сама сдернула с пояса бласт.
«То есть, как изнутри?» – растерянно подумала Скади, чувствуя как вновь накатывает противное липкое оцепенение.
«Шлюз заблокирован изнутри.»
Не поддаваться… Не поддаваться оцепенению!
Скади заорала что-то нецензурное и с размаху залепила ногой по левой створке. Помогло. Оцепенение уступило место злости, причем этому в немалой степени способствовал бласт с полной батареей. А эта штука слона валит шутя.
– Заблокирован, значит? – рявкнула Скади, надрывая горло. – Это мы посмотрим!
Она метнулась в рубку; видеокамера по-прежнему показывала пустой отсек.
– Заблокировано… – бормотала Скади. – Заблокировано, так вас через это самое… Я вам покажу, заблокировано!
Кому «вам» – Скади вряд ли была в состоянии сейчас объяснить.
Бласт – на пульт, клавиатуру – на колени.
– З-заблокировано!
Она нещадно колотила по клавишами. Клавиши обиженно кликали.
Меню: управление.
Системы: шлюзы/сегментные люки.
Адресация: грузовые отсеки.
Команда: снять блокировку.
Приоритет: 0
Права: root
Доступ разрешен.
Первый грузовой отсек: блокировка отсутствует.
Второй грузовой отсек: блокировка в системе не установлена.
Скади вперилась взглядом в экран.
Блокировка отсутствует. Как это, пардон, понимать?
Ладно – второй грузовой отсек, там и шлюза-то нет, только всегда открытая арка. Но первый?
Не забыв прихватить бласт, Скади вернулась к сегментнику. Экранчик теперь был совершенно чист, никаких надписей. И створки на этот раз открылись с первой же попытки.
Держа бласт перед собой, Скади осторожно шагнула через маркировочную черту.
Даже с такого расстояния на саркофаге явственно виделись обе пластилиновые печати. Разумеется, нетронутые.
Саркофаг, видеокамера, тянущийся к ней провод от сегментника, да какие-то отвисшие шланги на стенах – вот и все, за что цеплялся взгляд в первом отсеке.
Во втором – и того меньше. Только шланги да мешок с пожитками. Спрятаться тут было решительно негде, никаких люков, никаких межпереборочных пространств – это же яхта-полсотник, а не крейсер, в конце-то концов. Незамеченным в грузовых отсеках мог остаться либо невидимка, либо микроорганизм, либо призрак.
В первое и третье скади не верила, а второго просто не боялась.
Но вколоть инъекцию биоблокады решила при первом же удобном случае.
– Чертовщина какая-то… – пробормотала Скади и зябко передернула плечами.
Наверное, у нее был очень понурый вид, когда она брела к выходу. Настроилась на драку, а противник сбежал. А скорее, его и не было вовсе. Дурацкое состояние…
Только закрыв сегментный люк снаружи, и во внезапном порыве заблокировав управление с внешней стороны, Скади сообразила, что ее противник может находиться и вне грузовых отсеков. Во всяком случае, пока Скади бежала в рубку и колотила там по клавиатуре, можно было успеть преспокойно разблокировать сегментник, пройти по твиндеку и скрыться в жилом секторе.
Бласт вновь оказался у нее в руке.
И вдруг Скади растянула губы в улыбке. Первое за трое суток озарение снизошло на нее, словно долгожданный дождь после засухи.
Ну, конечно! Как она раньше не подумала!
Биоконтроль! Глупый, но исполнительный компьютер и растыканные по всему кораблю датчики, от которых не спрятаться. Даже будучи мышью. По какой-то причине их продолжали ставить на людские корабли уже не первое столетие.
Не выпуская из рук бласта, она прошла в рубку, активировала соответствующую программу и с огромным облегчением убедилась, что на борту всего один теплокровный живой организм крупнее землеройки.
Ее собственный.
Так говорили датчики, которых хватало даже внутри топливного накопителя. А датчики не врут – попросту не умеют. Они могут либо работать и не врать, либо только не работать. На «Карандаше» неработающих датчиков не нашлось – разве что, резервные на складе.
Для очистки совести Скади прогнала тест еще разок, установив максимальную чувствительность.
Скади Фри, Homo – одна штука. И более – никого.
Биоконтроль Скади оставила работать в фоновом режиме. Так, для собственного успокоения. Чтобы всегда можно было придти в рубку, поглядеть на двумерную схему «Карандаша» и полюбоваться единственной синей точкой. Точка, конечно же, находится в центре ходовой рубки когда на нее смотришь.
«Кстати, – подумала Скади с внезапным интересом, – а как на схеме выглядит саркофаг?»
Она выделила в кубе первый грузовой, дала минимальный масштаб и включила режим «full». В этом режиме можно было рассмотреть даже чью-нибудь утерянную пуговицу в твиндеке. В качестве неорганического объекта, разумеется.
Странно – саркофаг на схеме выглядел как невыразительное белесое пятно, не имеющие четких очертаний. Но белесое, а не синее. И при этом – бесформенное. Эдакий неправильный овал-эллипс.
Получалось, что компьютер считал саркофаг ни живым, ни неорганическим. Ни тем, ни другим, либо же и тем, и другим одновременно.
Скади знала, что «живого» а'йеша биодатчики принимают за подвижный неорганический объект. То есть, показывают четкие очертания чужого в скафандре, и метка в толще экрана формируется нейтрального полупрозрачно-серого оттенка. Выходит, саркофаг – нечто похожее, но с примесью органики? Правда, недостаточной для того, чтобы счесть его живым.