Выбрать главу

— Все готовы? — отрывисто спросил Ковальчук, оглядывая заваленный трупами зал.

— Не совсем, — гортанно рассмеялась черная девушка, усаживаясь на пол, — этот еще живой.

«Этот» был лежащим на полу молодым парнем, с ненавистью смотрящим на националистов. Правая рука зажимала правый бок, сквозь гимнастерку сочились алые капли. Чотовой присел рядом.

— Имя, фамилия, звание?

Парень зло сверкнул глазами и отвернулся. Ковальчук пожал плечами.

— Он твой, Челита, — сказал он, повернувшись к мулатке. Та благодарно сверкнула белыми зубами в ответ.

— Кто мне поможет? — она вопросительно посмотрела на украинских националистов.

— Я, — невысокий рыжеватый парень шагнул вперед. Девушка улыбнулась.

— Я знала, что ты не откажешься, Дмитро, — сказала она. Из рук одного из бойцов она осторожно приняла увесистый, явно тяжелый ранец.

— Осторожнее там, — буркнул Лесь, — и не задерживайся.

— Как всегда, — вновь улыбнулась девушка, — останетесь посмотреть?

— Не на что тут смотреть, — угрюмо сказал четовой, подавая знак остальным бойцам оставить эту пару наедине с мертвыми. Последней выходила девушка, чуть не споткнувшись у дверей об мертвую Ванду. Та лежала на спине Когда украинка вышла в коридор лицо ее было белее мела, она едва держалась на ногах.

— Привыкай, Галина, — угрюмо произнес четовой, — эта война идет давно и на ней нет правил. Или они или мы.

— Я понимаю, — кивнула девушка, — но все-таки…

— Думаешь, они наших жалеют? — невесело хмыкнул Ковальчук, — рассказать, что ляхи с нашими творили, когда отступали на восток?

Нет, это Галине рассказывать было не надо. Перед ее глазами явственно встала сожжённая дотла деревня, изуродованные трупы среди дымящихся развалин — с выколотыми глазами и отрезанными языками. Женщины, старики, дети. Меж тел ходили солдаты в серой форме, добивавшие раненых с криками «Тоже хочешь Украину? Получай, пся крев!» В Розвадове девушка чудом спаслась от польских карателей — после чего и вступила в ОУН.

— Они ничуть не лучше, — сказал Лесь, кивая на трупы, — всем ненавистна Вольная Украина: москалям, ляхам, мадьярам. И отвечать мы будем тем же, в союзе с кем угодно — с немцами, литовцами… и с такими как она, — понизив голос, он показал на дверь.

— Надеюсь, успеют до утра, — помолчав, добавил Ковальчук, — пока комиссары не заявились.

Девушка хотела еще что-то сказать, но осеклась когда из-за двери раздался крик, полный боли и ужаса. Ковальчук перекрестился и направился к выходу, вслед за ним потянулись и остальные бойцы. Националисты рассыпались по двору чутко ловя каждый звук извне — чтобы хоть отвлечься от приглушенных криков и гортанного песнопения на незнакомом языке. Все это сопровождалось громким стуком, словно в доме заколачивали гвозди.

Минуло часа три, когда из дома, наконец, вышел Дмитро с закатанными рукавами, обнажающими выпачканные в крови руки. Следом на ступеньках появилась Челита, держащая под мышкой нечто напоминающее доску, завернутую в черную ткань.

— Все в порядке, пан Ковальчук, — произнесла она, — завтра красным будет один сюрприз.

— Надеюсь, он будет достаточно поганым, — сплюнул четовой и, повысив голос, обратился ко всем, — уходим!

* * *

Солнце уже всходило над лесом, когда на двор фольварка ступили новые люди — не менее сорока вооруженных до зубов чекистов. Впереди шел высокий мужчина с петлицами капитана государственной безопасности, сопровождаемый плюгавым рябым мужиком, в крестьянской одежде.

— Точно ничего не напутал? — спросил капитан, с сомнением оглядывая усадьбу.

— Как бог свят пан… то есть товарищ комиссар, — закивал мужчина, — именно тут и расположились. Место ведь удобное, лес рядом — откуда начинать еще.

— Уж больно тут тихо, — с сомнением протянул комиссар, — впрочем, утро ведь.

Незапертая дверь распахнулась от легкого толчка. Осторожно оглядываясь по сторонам чекисты входили в подозрительно пустой дом, ежеминутно ожидая подвоха.

— Хозяева! — крикнул Савельев, — есть кто живой?!