Вбежавший вестовой пытался, вооружившись полотенцем, выгнать целую тучу мошкары. Самойлов заметил, что этот вечно напуганный парень настолько искусан, что вместо глаз остались одни щелочки.
— Найди, где эта проклятая мазь от гнуса, — живо!
Проворный вестовой быстро намазал мазью лицо, руки и шею майора.
— А вас что, не кусает эта сволочь? — с величайшим изумлением посмотрел Джекобс на Самойлова.
— Комары и мошка у нас кусают только чужих! — пошутил Самойлов. — Может, выпьете коньяк?
— Сначала водку! — захохотал Джекобс.
— Узнаю офицера морской пехоты! Ваше здоровье!
Самойлов вышел из палатки и тотчас же вернулся.
— Часовые стоят слишком близко! — вполголоса сказал он.
Джекобс, продолжая разжевывать понравившуюся белорыбицу, стремительно вышел и тотчас же донесся его лающий бас:
— Кар-рамба! Я велел охранять, а не стеречь меня! Есть разница, черт возьми? Эй ты, Окорок Пенсильванский, проследи: к палатке никто не смеет подходить ближе, чем на десять метров! Увижу ближе чью-нибудь морду — влеплю пулю! Может, сейчас дверь открылась не сама, а, канальи? Пусть знают: мой кольт промашки не дает.
Вернувшись в палатку, Джекобс постоял, словно прислушиваясь.
— Говорите, никто не слышит.
— Золото передаст комитет самообороны, — тихо сообщил Самойлов. — Завтра с утра поведете переговоры. Нажимайте на Международный Красный Крест. Грозить — ни в коем случае!.. Когда получите золото, позаботьтесь о себе. Вот вам подарок, — Самойлов вытащил из саквояжа шелковый пояс. — Насыпьте и обмотайтесь. Сверху — нижнее белье. Вы заслужили это честно.
Джекобс с затаенным дыханием взял длинный пояс.
— Вы просто чудесный парень, мистер Самойлов! — в волнении выговорил он. — Я вас полюбил, мистер Самойлов. Разрешаю насыпать и себе.
Самойлов поклонился.
— Очень тронут! — сказал он, пряча улыбку.
— Вот и отлично! Давайте пить!
Перевалило уже далеко за полночь, когда было покончено со всем, что принес Самойлов. Джекобс минут десять полуудивленно, полубессмысленно смотрел на пустую бутылку и вдруг громко расхохотался. Затем — запел.
По палатке, словно в ответ разудалой песне, сильно забарабанил крупный частый дождь.
ИННОКЕНТИЙ БУТЫРИН: «СПАСИБО МЕРИКАНАМ!»
Когда Чимит пришел в сознание, первое, что увидел, — странно большое лицо, наклонившееся над ним, и другое — очень круглое, обросшее, грязное.
— Очухался! — облегченно выдохнул круглолицый. — Ну, ты, ангел, не мог поделикатнее! Ты мог уничтожить источник спасительной информации... Ну, так, молодой человек, задам один-единственный вопрос. Только кивнешь, если «да». Итак, слушай: отец пошел проводником к мериканам? Так, кажется, называете американцев? Не станешь отвечать, дядя ангел опять будет делать тебе больно. Отвечай: с американцами идет отец?
Чимит кивнул.
— Вот ты и поумнел! Куда отец ведет их? Буду называть, а ты кивнешь, когда услышишь тот прииск, куда американцы идут: Варваринский, Никитский, Надежный, Черная Пасть... Стоп! Логично, если иметь в виду, что единственный действующий! Прекрасно! Теперь ты свободен, как вольный ветер, можешь шагать, свое дело ты сделал. Только конька твоего придется забрать. Мне гораздо больше лет — у вашего народа старших уважают, так ведь? До свидания, голубчик, ни пуха, ни пера!
Чимит, озираясь, нырнул в густой кустарник и побежал что есть силы. Бог знает, сколько он бежал, остановился, когда совсем нечем стало дышать, повалился в густой черничник. Лежал долго с закрытыми глазами. Когда же открыл глаза, оказалось — лежит рядом с огромной муравьиной кучей. Насекомые бегали по одежде, по рукам. Чимит встал, осторожно отряхнулся, внимательно посмотрел, чтобы не наступить на мурашей — так учат у бурят, разорить муравьиное гнездо — большой грех! Об этом говорится и в легенде.
Однажды мальчишка палкой раскидал муравьиную кучу. И пожаловались пришедшие в отчаяние муравьи своему Хану Шоргоолзону — погибель им грозит! Возмутился муравьиный царь и сделал так, чтобы все другие муравьи немедленно покинули луга, пастбища и леса, окружавшие улус, в котором жил тот скверный мальчишка. Ушли муравьи в одну ночь. И случилось ужасное: за одну неделю вся трава, все листья на деревьях были съедены, почернею все кругом, для улуса наступило тяжкое время. Видят буряты: окрестные улусы все живут, как жили, только их улус подвергся такому бедствию. «Это неспроста!» — решили улусные старики. Самые искусные гадальщики были наняты, самые великие шаманы были приглашены — и нашли, вызнали: Хан Шоргоолзон решил так наказать улус, в котором живет скверный мальчишка, раскидавший муравьиную кучу! Решили послать к муравьиному царю самых уважаемых людей улуса и с ними виноватого мальчишку. Хан Шоргоолзон допустил к себе тех бурят, принял принесенные подарки, выслушал послов от улуса и сказал: