Выбрать главу

— А если нет?! — Рявкнул парень и харкнул ртом, как и сморкнул же носом все ту же кровь с кусочками и мяса от все-таки прокушенного языка и щек в смеси же со слюной в ее же сторону. Попадая тут же алым и немного бордовым фонтаном ровно на носки ее кроссовок. — Домолчались уже… Воно как… Хватило!

Смерив же устроенное им, как и его же самого серьезным взглядом и, просидев же так и в таком положении, не шевелясь какое-то время, женщина вдруг подняла на него уже довольно-таки и спокойный, а там и даже рассудительный взгляд. При всех же еще и бонусах к общему и имевшемуся до марафету — вроде и покрасневшего да и разбитого носа, лопнувшей верхней губы с парой дорожек крови, собравшихся в ямке над ней и слившихся в трещинке с ней же и капельками же крови, выступившими уже из нее, и вот-вот готовыми направиться и к нижней, а там и дальше вниз и к подбородку. И, усыпив же таким образом его бдительность, со всего маху ударила его под дых своей же все левой рукой, так сказать чтобы уже и закончить ею же начатое, и если не с ним, то уже и с ней, и не побрезговав. Звякнув же лишь только при этом сережками и часами в такт его же замкам на рюкзаке. Но заставив зато и Влада взвыть и почти что коснуться головой пола, зажав место удара обеими руками.

— Ну… тогда кое-кто узнает… чуть раньше и от меня… ведь мне же уже особо-то и нечего терять, как ты же и сам мне ранее сказал, да и я же сама это знала и была готова, и без сопливых, ведь говорила бы я и делала все это, если бы было и иначе… в чем, а точнее же и ком причина его такого… а не какого-то и… другого… поведения… как и, к слову же, отношения… и к самой же уже Софии! У-у-у… Кто же все-таки стал тем самым триггером… что и как не неожиданно и неприятно тоже ведь попал в момент взрыва вместе же с ним и в него, но и в отличие же все от него же самого вышел-таки более-менее сухим, когда тот же, в свою очередь, почти что и не вышел, разве что и на своих двоих, а не ими и… став же перед этим еще и его же инициатором? В буквальном же смысле — чекой! М? Есть предположения? Ну хоть и о ком-то же из нихЗеркало не предложу — не в моих интересах оказывать медвежью услугу. Так еще же и с рыбой… И пусть же ее даже у меня, как говорится, если и не клевать, то жопой жевать… Могу предложить зато удочку… Но и если же ты только после всего же этого мне пообещаешь сделать ей же себе харакири! Хотя… знаешь что… можешь и не обещать — ты же так и… этак… его сделаешь. Ведь кое-кто из них — это кто-то и из твоих же все братьев! Смекаешь? Круг сузился — ставки повысились. И даже не вздумай приплетать сюда… раньше и меняЖеню, как только тот и за тобой же вслед вернется! Она избавилась от него тогда — туда ему до сих пор и дорога… предателю… такому же, как и ты. Как и вы же все… И так же, как и вы, он не заслуживает ничего более, кроме как отречения от моей семьи, вашего идиотского братства… и самой же дуры Софии! Помешавший раз же — помешает дважды… Теперь же я думаю далеко наперед и избавляюсь же от вас всех, таких и не таких, не по мере же уже и поступления, а задолго и заранее! Ведь и вы уже не проблемы… да и не шилья… вы колья и донья. Которые же если не тупить и не топтать, то сжигать и пробивать… Как бы это для вас самих ни звучало!

— Но ведь она расскажет!.. — Рыкнул Влад, согнувшись в три погибели, со звериным ярко-янтарным и будто бы светящимся же взглядом из-под бровей. — Рано или… поздно.

— Не расскажет… А знаешь: почему? — Привстав с кресла, она присела подле него, на корточки и зашептала в его левое ухо, пальцами уже правой руки перебирая опаленные рыжие прядки, пуская в воздух нити вновь приторного и сладостного флера вина. Опять заманивая и гипнотизируя, загоняя же его таким образом, чтобы затем сшибить с ног и использовать против него же его и только лишь пока что вплетающиеся сейчас нити, будто бы и в попытках же сдержать и удержать, ядреной и даже ядерной мяты, подтопленной пока и с ее же собственной сожженной древесиной. — Потому что она мученикПросто, не правда ли? И то, что сейчас с ней происходит, она считает своим предназначением… Теми самыми муками, после которых она обретет себя… И сможет даже, может быть, после этого же всего подняться и к отцу… Но мы ведь оба с тобой знаем, что этого рано не случится — мученики же обретают свободу и покой только после смерти… Полной и безоговорочной! И там уже совсем неважно — с перерождением или… или нет.