Черник. 1892.
Черник. 1892г. [1]
Как-то утром, в начале сентября я сидела за уроками в маминой комнате. Вдруг слышу – колокольчик, кто-то едет к нам из города. К крыльцу подкатил ямской тарантас парой. На козлах рядом с ямщиком сидел мальчишка в городском пальто и фуражке. Он быстро соскочил на землю и стал высаживать из экипажа господина в гороховом пальто и черном котелке. Потом вытащил желтый чемодан и подушку в ремнях. Не успела я выйти к ним на встречу, крикнув в глубину коридора, что приехал незнакомый гость, как увидела, что он, миновав переднюю (входная дверь у нас днем не запиралась), идет по зале, а мальчишка тащит за ним вещи. Войдя в гостиную, они остановились в нерешительности.
В эту минуту отворилась противоположная дверь и вошла мама. Она, как всегда с утра уже была аккуратно одета и гладко причесана и даже слегка надушена своими любимыми духами Violette de Parme. Она удивленно вскинула брови при виде незнакомых людей, одетых по-дорожному и с вещами. Господин приподнял котелок и представился: "Новый земский начальник в Прудовский участок. Прямо из города, заехал познакомиться." - Мама протянула ему руку и сказала: "Очень приятно, но сначала, пожалуйста, разденьтесь, у нас для этого есть передняя; там же молодой человек может оставить и вещи". - Господин покраснел и что-то пробормотал в свое извинение. Потом прибавил: "это мой лакей Ванька". Мама кивнула головой и еще раз сказала: "очень приятно", а гость повернулся и пошел обратно через залу.
Лакей поставил вещи под столик в передней и посмотрелся в большое зеркало на стене. Потом помог снять пальто своему хозяину и уселся, развалясь, на ближайший стул. Господин расчесал перед зеркалом свои густые темные усы и откинутые назад волосы и вернулся в гостиную. Он был среднего роста, худощав, с большими карими глазами и горбатым носом. Голову держал он как-то набок, будто к чему-то прислушивался. На нем был прекрасно сшитый темно-серый костюм. Усевшись в предложенное ему кресло, он быстро заговорил, пересыпая речь французскими словами. Сообщил, что он Петербургский уроженец, крестник Александра П, кончил правоведение, прослужил уж двадцать лет: сначала – личным секретарем княгини Юрьевской[2]. Потом поступил в министерство финансов; женился на француженке, у ней, «у бедняжки», слабые легкие, ей врачи велят жить в деревне, да и сам он плохо переносит столичный климат. Его приятель по школе “Володька Коковцев[3]” устроил его земским начальником в наш уезд. – В городе он узнал, что «Ваш супруг заведует временно моим участком». – Проговорив это всё без передышки, он вынул большой серебряный портсигар и попросил разрешения закурить. – Потом опять заговорил: «ведь я никогда не жил в деревне, но хочу приносить пользу à ces braves paysans[4], но собственно говоря, не знаю в чем состоит моя служба; да это и лишнее, так как у меня есть все новые книги по этому вопросу, буду им, т. е. крестьянам “всё очень хорошо делать”». Прибавил, что любит хорошее общество, комфорт, хочет отдохнуть в деревне; завести своё хозяйство – уток, гусей: «Есть тут река, пруды?», будет ловить себе на обед рыбу. – «Только вот не знаю, с чего начать? Посоветуйте.» Мама поглядела на него, подумала и говорит: «Хотите знать правду? Не отпускайте Вашего ямщика и поезжайте обратно в Петербург.» – Он растерялся, но не успел ничего возразить, т. к. в эту минуту вошел мой отец (он вернулся с поля); они познакомились и сейчас же заговорили о делах.
Мама пошла распорядиться о завтраке. В зале был уже выдвинут на середину раздвижной стол. На чистой скатерти расставлены приборы. Вышли дети со старшей сестрой[5]. Потом Ариша в белом фартуке внесла кушанье. Мама пригласила гостя к столу. Он кинулся в переднюю и, обернувшись спросил: «а где же мой Ванька?» – «Он обедает,» – ответила мама. «Ну ничего, я сам достану». Порылся в чемодане и вытащил из него большой сверток в серой бумаге, принес его в залу и вынул из бумаги колбасу, булку и сыр. – Мама покраснела, но сдержано ему сказала: «Уберите, пожалуйста, Ваши закуски, они Вам пригодятся в дороге, а мы обычно сами угощаем своих гостей.» Он сконфузился и, видя что папа молчит, свернул все опять в бумагу и снес в переднюю. Завтрак прошел оживленно, будто ничего и не случилось.
Потом они с отцом прошли в кабинет покурить. Отец предложил проводить его до его участка и заехать к одной нашей знакомой, узнать, не сдаст ли она ему несколько комнат под квартиру и канцелярию. Владимир Иванович (так звали гостя)[6] повеселел: строил планы, как он устроится, повторял, что заведет своих уток; спрашивал есть ли при усадьбе пруд и парники для ранней редиски и салата. За чаем рассказывал, как перевезет вещи, выпишет жену. Привезет ее к нам познакомиться, (взгляд на маму) «если позволите».