– Например, из страны.
– Э, тоже не очень. А, впрочем, на шесть лет меня выбросил Ярузельский[30].
– Но по сути коммунистическая система не нанесла вам столь уж большой обиды.
– А разве я говорю, что нанесла? Некоторые мои произведения не публиковали, но не слишком много. С другой стороны, как бы для равновесия, вручали мне ордена: Возрождения Польши, Рыцарский крест, Офицерский крест, Командорский крест, орден Знамя Труда…
– Но ордена Строителей Народной Польши[31] вы уже не получили.
– Нет, Строителей не получил.
– А Ивашкевич получил.
– Ивашкевич конечно. Он настолько заслужил, что его похоронили в костюме шахтера.
– Однако какой-то небольшой флирт с системой у вас на совести есть?
– Извините, если ты жил в довоенной Польше, во Львове, потом туда пришли Советы, потом немцы и выкинули тебя из дома, потом снова Советы, которые выкинули тебя из родного города, – то ты уже привык в любую минуту ожидать очередного катаклизма. Потом я жил в ПНР, пережил весь сталинизм, потом выкинули меня из Науковедческого лектория, в котором я работал, из союза литераторов – короче говоря, отовсюду меня выбрасывали. Это были суровые уроки, и мне еще повезло, что я выбрался из всего этого целым, что не поймали меня на писательстве, как уже известно, под псевдонимами для «Соглашения о независимости Польши»[32], для «Культуры»[33] Гедройца. У меня был свой компас и я ему следовал. Я не должен был выбрасывать партийный билет, потому что никогда в партии не состоял, и я вполне доволен тем, как прожил жизнь.
Мысли о литературе, философии и науке (интервью)
Питер Свирски[34]: Часто говорят, что литературе следовало бы быть в авангарде творческих и познавательных процессов нашего общества и культуры, которые все более управляемы технологиями. С другой стороны, мы можем наблюдать отступление художественной литературы от длительного и гармоничного соприкосновения с проблемами познания и бегство в утопичную страну фантазии, волшебства или ритуализированных жанровых игр. Думаете ли вы, что художественная литература может выполнять – или что ей следует выполнять – значительные философские или, возможно, даже прогностические задачи в нашем обществе? Или эти задачи могут быть несовместимы с ее этическими и художественными целями?
Станислав Лем: Разрешите мне подойти к этому вопросу через пример, взятый из Кафки. С художественной точки зрения между «Замком» и «В исправительной колонии» нет особого различия. С другой стороны, в последнем произведении каким-то чудовищным образом предугаданы концентрационные лагеря Третьего рейха, которых, очевидно, во времена Кафки еще не существовало. Но все же ценность этого предвидения обычно не воспринимается как неотъемлемая часть произведения Кафки просто по той причине, что мы не привыкли и не располагаем аналитическими средствами для того, чтобы подходить к литературным произведениям с точки зрения данных в них предсказаний.
Возьмите другой реальный пример – «О дивный новый мир» Хаксли. Это попросту неверно, что мы подходим к этому произведению и оцениваем только с учетом того, являются ли на самом деле частью нашей реальности его Альфы, Беты и Гаммы, то есть воплотились ли они в жизнь за это время. Этот роман, сегодня уже немного устаревший и старомодный, был справедливо высоко оценен в свое время, но не потому, что люди думали, будто бы в нем показан мир в точности таким, каким он станет. Важно, что даже когда прогностическая литература учит читателей узнавать или даже обнаруживать определенные общественные или какие-либо другие явления, или когда в произведении художественной литературы действительно пророчески предугаданы будущие тенденции, – одно это еще не увеличивает автоматически его литературной ценности. Это одна сторона вопроса – ценность предсказаний в художественной литературе.
29
Имеется в виду развернувшаяся в Польше на государственном уровне антисемитская кампания – в рамках поиска врагов, виновных во все ухудшающемся положении граждан (а фактически в рамках борьбы за власть). В результате этой кампании большое количество граждан еврейского происхождения вынуждено было покинуть страну.
30
Имеется в виду выезд С. Лема с семьей в Австрию в начале 1983 г. после установления в Польше военного положения (13.12.1981).
31
Орден Строителей Народной Польши (Order Budowniczych Polski Ludowej) – высшая награда Польской Народной Республики (заменила орден Белого Орла). Последние награжденные орденом – в 1984 г.
32
Lem S., Swirski P. Reflections on Literature, Philosophy, and Science, 1992. © Перевод. Язневич В.И., 2012.
Общественная организация (
33
В этом парижском польскоязычном ежемесячнике под псевдонимом «
34
Свирски Питер (род. в 1966 г.) – доктор филологии, профессор, автор и редактор-составитель нескольких книг о С. Леме, во время интервью – докторант Университета Макгилла (Канада).