– Клари, подожди! – крикнули снова, и Алида вдруг вспомнила, что именно это первое пришедшее на ум имя назвала музыканту Тилю в трактире. Она быстро оглянулась и застыла на месте.
Тиль бежал за ними, спотыкаясь и размахивая своим гобоем. Вид у него был чрезвычайно встревоженный, словно за ним по пятам гнался какой-то страшный враг.
– Мне срочно нужно спрятаться, – задыхаясь, выпалил музыкант. Он нахмурился, когда заметил в кресле Ричмольда, а тот, в свою очередь, вопросительно вскинул бровь, обернувшись на Алиду.
– А мы тут при чём? – возмутилась она. – Прячься сколько хочешь, если тебе так надо.
– Ты не поняла, – сказал Тиль и затравленно оглянулся. – Они пришли искать всех, кто замешан в мятеже. Они меня поймают. Так же, как отца. Можно пойти с тобой? У тебя ведь есть… Ну… – Он покраснел, покрывшись пятнами. – Есть то, что может уговорить их уйти…
– Ты предлагаешь дать взятку жандармам? – возмутилась Алида. – Да ты просто сумасшедший! Беги куда хочешь, только меня ни во что не втягивай! Своих проблем по горло!
Тиль открыл рот, чтобы сказать что-то в свою защиту, но тут со стороны трактира послышались крики и грохот. Алида застонала. Она обернулась и увидела, как двое мужчин в красно-коричневой форме королевской гвардии выскочили во двор. Бежать бесполезно, особенно с Ричмольдом в кресле. А если они попросят её показать сумку, то найдут там кое-какие вещи, связанные с магией…
Конечно, Магистрат не утратил власти с гибелью старого Главы, и по-прежнему будет стараться обрести могущество. Теперь, когда магия свободна и необузданна, воспользоваться её силами сможет любой, у кого хватит умения и знаний. А значит, во всех уличных колдунах, свободных целителях и предсказателях Магистрат может увидеть прямую угрозу своей власти. Но в деревню пожаловали не жандармы Биунума, а королевские гвардейцы. Кто знает, как относится к магии безумец-король?
Алида молниеносно вытащила из сумки волшебный плащ и закатила кресло за ближайший сиреневый куст. Тиль не отставал, будто приклеился, и Алида, набросив плащ, схватила музыканта за руку. Другой рукой она, нарочно больно, сжала ладонь Ричмольда и прошептала, обращаясь к плащу:
– Спрячь нас.
Глава 2,
в которой путешествие вот-вот начнётся
Если бы Ричмольду когда-нибудь сказали, что однажды он будет испытывать такие муки совести, он бы ни за что не поверил.
Сейчас любое воспоминание о том низком поступке жгло его больнее калёного железа. Он удивлялся, как мог допустить, чтобы алчное, эгоистичное желание за миг затмило всё, к чему он стремился. К чему они с Алидой стремились вместе.
Всю сознательную жизнь он считал себя неплохим парнем. Он не ввязывался в споры, не дрался, не лгал Герту, да и особым себялюбием никогда не отличался. Поэтому теперь, когда малодушный порыв разрушил остатки надежды, он чувствовал себя так, словно кто-то чужой совершил непозволительную ошибку, за которую расплачиваться приходится ему, Ричмольду Лаграссу.
Он не винил Алиду за то, что она упрямо игнорировала любые его попытки заговорить с ней. Конечно, она его не простит. Пока не простит. Но он не может сдаться. Не может её потерять, как терял всё до этого момента. Он жестоко обидел её, свою единственную подругу, но сделает всё, чтобы со временем вернуть её доверие. Потому что дороже неё у него сейчас никого не было.
Когда Алида отправилась на выполнение того задания, брошенная Вольфзундом в самое сердце битвы, словно щепка в костёр, он впервые в жизни молился Всевышнему так горячо, как только мог, чтобы она осталась цела. В тот день он понял, что Алида права: они должны бороться друг за друга.
Он был настолько погружён в свои переживания, что почти не слушал того, что говорили Вольфзунд и его гости на том ужине. Поэтому удивление, вызванное появлением хозяина замка в его комнате на следующий день, было совершенно искренним.
– Поверить не могу, господин Лаграсс, вы всё ещё спите? – насмешливо протянул Вольфзунд, появляясь утром без стука в комнате юноши.
Ричмольд не спал, поэтому промолчал в ответ на несправедливое замечание. Его насторожил приподнятый настрой альюда: если эти странные нелюди начинают шутить с утра, значит, жди беды.
– Жду не дождусь, когда смогу гордо называть тебя своим Чернокнижником, – довольно промурлыкал Вольфзунд. Он нетерпеливо прошёлся по комнате, прикасаясь ко всему, что попадалось у него на пути. Ричмольд закусил губу. Он никогда раньше не видел альюда в таком суетливом возбуждении, и эта перемена ему совсем не нравилась.
– Каким ещё Чернокнижником? – буркнул Рич, одновременно смутно припоминая странный разговор за вчерашним ужином. – Простите, можно мне… одеться?